Вторник
24.10.2017
14:32
 
Липецкий клуб любителей авторского кино «НОСТАЛЬГИЯ»
 
Приветствую Вас Гость | RSSГлавная | режиссёр Сергей Параджанов - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Тестовый раздел » СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ » режиссёр Сергей Параджанов
режиссёр Сергей Параджанов
Настасья_КожевниковаДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:31 | Сообщение # 1
Группа: Друзья
Сообщений: 174
Статус: Offline
СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ (1924-1990)



За гражданскую позицию его называли «армянином, родившимся в Грузии и сидевшем в русской тюрьме за украинский национализм». Его жизнь и судьба сами по себе достойны быть представленными на экране. Даже если отбросить все небылицы, к-ые он сам с удовольствием рассказывал о себе самом, документально подтверждённых фактов его биографии хватило бы на десять самых удивительных жизней. Параджанов был человеком не от мира сего. Его бурную творческую натуру можно сравнить только с харизмой Сальвадора Дали — оба они были прирожденными шоуменами, к-ые преобразовали не только искусство, но, в первую очередь, мир вокруг себя. Эпатаж и провокация были не только художественными приёмами Параджанова, но и его жизненными принципами. Фильмы Параджанова до сих пор не попадают под какие-либо определения или «измы». Скопировать его кино практически невозможно: оно не просто сверхоригинально, но во многом выходит за рамки того, что мы привыкли называть «кинематографом».

СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ родился и вырос в семье тифлисского антиквара. Надо полагать, так он и стал певцом той забавной и причудливой городской субкультуры, к-ую подарило Грузии столетие её умиротворённой жизни под сенью русского престола. Но в силу сверхчеловеческой мощи своего таланта Параджанов придал ей вселенское значение, олицетворив собой некое Вавилонское столпотворение искусств. Соединяя несоединимое, он словно пытался путём искусства преодолеть последствия вавилонского греха, в буквальном смысле воссоединить Восток и Запад, примирить созерцательность с деятельностью, покой с бурей и натиском. По крови и характеру армянин, по месту рождения грузин, по вере православный, по языку русский, по родству украинец, по пластике своего искусства перс, голландец, француз, испанец, японец и индус одновременно – Параджанов вместил в себе всё, что смешалось в Тифлисе XIX века, смешалось зримо и осязаемо. Торжество невозможного в форме – вот удел Параджанова.

СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ произошёл из лона одного из самых уважаемых семейств старого Тифлиса, он был учеником одного из создателей искусства кино и великого украинского кинорежиссёра Александра Довженко, не раз сидел в тюрьме (по обвинению в гомосексуализме и взяточничестве), его фильмы отвергала массовая публика и награждали самые престижные кинофестивали мира. Он коллекционировал драгоценности и иконы, а из подручного материала на зоне создавал удивительные коллажи и аппликации, к-ые становились предметом коллекционирования самых известных людей планеты. Его тянуло к мифу, сказке, преданию, легенде. В многочисленных коллажах, рисунках, куклах, созданных им, слышатся отголоски различных культур Востока и Запада. Коллажи, сделанные из журнальных репродукций, кусочков ткани, ветоши, кожи, стекла, воска, удивительно глубоки, таинственны и выразительны.

Первые фильмы Сергея Параджанова, снятые на Киевской киностудии, были настолько посредственными, что Параджанова считали режиссёром даже не второй, а третьей категории. И вот на излете хрущёвской оттепели на экране появились «ТЕНИ ЗАБЫТЫХ ПРЕДКОВ» (1965), которые стали рождением нового гениального художника кино. Параджанову, может быть, единственному удалось перерасти рамки профессии режиссёра. Свои фильмы он творил именно как Художник, и только с живописными полотнами можно сравнить «Цвет граната», «Легенду о Сурамской крепости» и «Ашик-Кериба». Его волшебное искусство настолько отличалось от повседневной действительности, что Параджанов до конца не познан и по сей день. Недаром в конце 1980-х его фамилию занесли в список двадцати режиссёров-надежд ХХI века. Современные исследователи утверждают, что его кино принадлежит именно нашей, компьютерной реальности. В том, что гений Параджанова намного опередил своё время, нет никакого сомнения.

Чудо преображения – так, вероятно, можно определить происходящее и внутри фильма «ТЕНИ ЗАБЫТЫХ ПРЕДКОВ», и вокруг него. Чудо преображения мира тщательно задокументированных этнографических реалий – в мифологический космос, исполненный мощной многовековой поэтической энергии. И – чудо преображения 40-летнего постановщика нескольких малоудачных фильмов в одну из ярчайших звёзд мировой кинорежиссуры, а провинциальной кинематографии – в столь же яркое направление в мировом кино 60-х. «Тени забытых предков» можно уподобить вспышке, цветозвуковому взрыву, открывшему для кино бездну новых смыслов, значений, звучаний. Многое здесь, разумеется, вполне объяснимо исторически. И школой, пройденной режиссёром во ВГИКе у своего мастера Игоря Савченко, привившего ученикам вкус к кинематографической форме. И атмосферой 60-х, когда личностное начало, еще не осознавая себя до конца, все настойчивее заявляло о себе как проблеме.

И, наконец, изобразительными традициями украинского кино, не столько в режиссуре, сколько в операторской культуре закреплёнными. И все же энергия этого фильма уникальна, поистине демиургична – недаром он раскрепостил целую кинематографию, высвободив копившиеся в ней силы и потенции. Меж тем студией планировалась проходная постановка к 100-летию со дня рождения украинского прозаика Михаила Коцюбинского. Как раз то, что поручена она была третьестепенному режиссёру, красноречиво свидетельствует о характере её. Тем более что, в отличие от других произведений писателя, эта история лишена ярко выраженной социальной направленности. Сюжет погружен в красочный и экзотичный патриархальный мир, языческий по своей сути, ритуализованный от рождения до смерти в каждом мгновении своём, мир, где каждый предмет открывает не только утилитарный, но и магический смысл.

Но именно эта сторона жизни вещей с детства волновала сына тбилисского антиквара, именно её стремился открыть он на экране. И в «Тенях» впервые для Параджанова это стремление обрело благодатную почву. Он упоенно запечатлевает быт, к-ый старательно воспроизводят перед камерой местные жители, впивается взглядом в ландшафт, в нём отыскивая основу обрядов и музыки речи, льющейся с экрана без перевода, магии цвета, берущей начало в тех же обрядах. На экране предстает не просто неведомый доселе, новооткрытый мир запечатлевается потрясение открывшимся – такой взгляд сам по себе предполагает наличие дистанции по отношению к этому миру и требует опоры в сюжете, ведь герои плоть от плоти этого мира.

Чем же тогда может быть потрясено сознание и чьё? Разгадку таит в себе литературный первоисточник. М.Коцюбинский рассказывал, что первым толчком замысла стало впечатление от обрядовых игр вокруг тела покойника, увиденных им в гуцульском селе. Безличностное языческое сознание не знает смерти как загадки, трагедии, катастрофы. Герой, не могущий забыть любимую, становится именно поэтому странен для окружающего мира и сам, в свою очередь, обнаруживает свое отпадение от него, тем более остро ощущаемое, чем менее оно осознанно. Именно отсюда вся экспрессия фильма, почти болезненная обострённость восприятия мира, воплотившаяся в неистовой динамике камеры, резких ракурсах, до воспалённости яркой цветовой палитре. Безличностный мир увиден глазами вызревающего внутри него личностного сознания. Во взаимном притягивании и отталкивании обнаруживают они реальность друг друга в диалоге. Память – вот что отделяет героя от его мира.

«ТЕНИ ЗАБЫТЫХ ПРЕДКОВ» - это этнографический барельеф славянского мира, слепок бытовой, обрядовой, праздничной, жизни наших предков, от к-ых остались только тени. Об этих тенях и есть фильм. Фильм на украинском, но диалогов в нём немного и все они сопровождаются выразительным видеорядом (сказался восточный менталитет Параджанова и свойственная ему созерцательность). Кроме того, все действо, разворачивающееся на полотне экрана, сопровождается потрясающим звукорядом – этническими и церковными, славянскими напевами. От поэтичного фильма Параджанова веет такой потрясающей, монументальной древностью, что, кажется, две тысячи лет гуцульской истории скоцентрировались в ста минутах экранного времени. Картина «Огненные кони» (под таким названием лента демонстрировалась в Европе) получила премию Британской киноакадемии, удостоилась 28 призов на различных фестивалях в 21 стране мира, а режиссёр получил поздравительные телеграммы от Феллини, Антониони, Годара, Куросавы.

И в дальнейшем СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ относился к своему делу как Мастер. Напрасно его называли экспериментатором: он знал, что нужно его фильму, и не делал лишнего: «Я делал фильмы о страстях, понятных каждому человеку, и пытал¬ся передать эти страсти в слове, в жесте, в мелодии, в каждой осязаемой вещи. И, конечно, в цвете. И здесь я действительно опирался на живопись, ибо живопись давно и в совершенстве освоила драматургию цвета. Я всегда был пристрастен к живописи и давно свыкся с тем, что воспринимаю кадр как самостоятельное живописное полотно. Моя режиссура охотно растворяется в живописи, и в этом, наверное, её основная слабость и основная сила. Мы обедняем себя, мысля только кинематогра¬фическими категориями. Поэтому я постоянно берусь за кисть, поэтому я охотнее общаюсь с художниками, композиторами. Мне открывается другая система мышления, иные способы восприятия и отражения жизни. Это одна из возможностей уходить от стандарта, от сложившегося и привычного мира».

Вклад Сергея Параджанова в мировое кино состоит, прежде всего, в том, что он создал уникальный кинематографический язык. Мир фильмов Параджанова — это волшебное сочетание цвета, пластики, музыки и слова. В кадрах его картин — энциклопедическое знание восточной культуры и искусства, буйство фантазии. Его творчество признано одной из вершин бессюжетного поэтического кинематографа, где актёр, наряду с костюмом, декорацией и реквизитом, является конструктивным элементом сложного звукозрительного коллажа. Сразу же после смерти СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ был назван последним гением кино ХХ века, одним из самых парадоксальных образов современной культуры: всемирно признанный режиссёр и рядовой узник советского ГУЛАГа, всеобщий любимец и бельмо на глазу у руководителей всех типов, ироничный и беспощадный собеседник, одновременно сентиментальный и ранимый человек.

Режиссёрские работы

1951 — «Молдавская сказка»
1955 — «Андриеш»
1957 — «Наталия Ужвий»
1957 — «Золотые руки»
1957 — «Думка»
1958 — «Первый парень»
1961 — «Украинская рапсодия»
1962 — «Цветок на камне»
1964 — «Тени забытых предков»
1966 — «Киевские фрески»
1967 — «Акоп Овнатанян»
1968 — «Дети — Комитасу»
1969 — «Цвет граната»
1984 — «Легенда о Сурамской крепости»
1986 — «Арабески на тему Пиросмани»
1988 — «Ашик-кериб»
1990 — «Исповедь» (не окончен, оригинальный негатив включён в фильм «Параджанов: Последняя весна»)

Сценарии

1964 — «Тени забытых предков»
1965 — «Исповедь»
1969 — «Цвет граната»
1989 — «Этюды о Врубеле»
1990 — «Лебединое озеро. Зона»
 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:33 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
«Он говорил, что у него три родины»

Санкт-петербургский кинофестиваль короткого метра под открытым небом Open Cinema в этом году посвящен режиссеру Сергею Параджанову, в честь 85-летия со дня его рождения. Организаторы задумали сделать «Цвет граната» символом и темой пятого, юбилейного Open Cinema. Как прихотливо сказано в пресс-релизе, «девять дней августа по числу созданных фильмов режиссера наполнятся параджановским красным». За время фестиваля петербуржцы смогут увидеть все фильмы, созданные Сергеем Параджановым: от первого, получившего многочисленные международные премии («Тени забытых предков»), до последних короткометражек, которые не шли в широком прокате. А начался фестиваль с выставки Сергея Параджанова в Инженерном доме Петропавловки. Выставку открыл директор ереванского музея Параджанова Завен САРКИСЯН, которому наш корреспондент Наталья ШКУРЕНОК задала несколько вопросов.

-- Как сейчас существует ваш музей?

-- Наш музей очень востребован, у нас в Ереване он из самых посещаемых музеев. Кроме того, мы сделали более 60 выставок по всему миру. Самая большая была в 2007 году в Париже, мы привезли туда 72 работы. Только в прошлом году мы были в Италии, Германии, на фестивале в Риге. Два месяца назад у нас была выставка в Магнитогорске, мэр очень нас просил, хотя это было трудно -- на нас в России уже смотрят как на иностранцев. В Петербург привезли 43 фотографии экспонатов из музея, потому что сами коллажи очень трудно перевозить.

-- Это те самые коллажи, которые режиссер называл «спрессованные фильмы»?

-- Да, Параджанов ведь дважды сидел в тюрьме, потом ему не давали делать фильмы, вот он и начал делать эти коллажи. Он вообще нигде не оставался без творчества, даже в лагерях. В одном из таких лагерей мне удалось побывать в прошлом году -- в Луганской области есть город Коммунарск, город металлургов, и я видел этот гигантский цех, где Параджанов работал дворником, там ничего до сих пор не изменилось. А у нас в музее сохранились его творения из тюремного карцера -- он подобрал алюминиевые крышки от молока и выдавил на них ногтем рельефы, называл их «талеры». Сегодня в музее собраны фотографии, коллажи, куклы, шляпы, рисунки. Жаль, что он не дожил года до открытия музея, который был создан в очень тяжелое время для Армении -- в 1991 году, когда мы были в состоянии войны с Азербайджаном. Но музей не переставал работать ни на один день.

-- Вы привезли и фильмы?

-- Да, мы покажем и фильмы самого Параджанова, и фильмы о нем. За последние годы о нем снято более 25 фильмов -- в Европе, в России, в Америке. Очень нежный фильм сделал Роман Балаян -- называется «Ночь в музее Параджанова». В общем, люди, которые любят Параджанова, смогут познакомиться со всеми гранями его творчества.

-- Чем вы могли бы объяснить интерес к Параджанову в мире?

-- Тарковский, Пазолини, Феллини, Параджанов -- по творчеству этих мастеров мир узнал об их странах, о характерах их народов, об их самобытной культуре. Ведь Параджанов сделал один из лучших украинских фильмов -- «Тени забытых предков», он сделал лучший армянский фильм -- «Саяд-Нова», или «Цвет граната», как он шел в советском прокате, в слегка перемонтированном и усеченном варианте. У него был дар понимать душу народа и показывать ее. Представляете, недавно украинцы выпустили книгу «Сто великих украинцев» и включили туда имя Параджанова! Каждый считает его своим, а он сам говорил, что у него три родины: родился в Грузии, жил на Украине, умер в Армении. А еще он говорил: я армянин, рожденный в Грузии, сижу в русской тюрьме за украинский национализм. И это тоже была правда.

-- Как вы для себя объясняете, почему советская власть так расправилась с этим выдающимся мастером?

-- Сейчас начинают говорить, что советская власть была не такая уж плохая, вот, например, нищих на улицах не было. Может, и не было в последние годы, а я так хорошо помню, как еще в 60-е годы голодала деревня. Параджанов был свободным человеком, он не считался с идеологиями, а этого советская власть не прощала. Его даже боялись, потому что непонятно было, о чем думают его герои -- там не было классовой борьбы, там не было красных и белых. Он, например, хотел снять большой фильм о защите Киева во время Великой Отечественной войны -- об огромных потерях, о гибели людей, о смерти и крови, которая проливалась и с одной, и с другой стороны, о бессмысленной гибели солдат с обеих сторон. Но фильм был закрыт на том основании, что режиссер видит войну и как трагедию немецкого народа. То есть он тогда видел то, что только сейчас начинают понимать люди, а чиновники, наверное, вообще не поймут никогда.

http://www.vremya.ru/2009/142/10/234890.html

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:33 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Из тени — на свет

С февраля по май в Британии проходит фестиваль фильмов Сергея Параджанова, ставший важным культурным событием Лондона и Бристоля. Британский кинокритик Йен Кристи чествует уникального режиссера в журнале Sight & Sound.

"В храме кино есть изображение, свет и реальность. Сергей Параджанов был мастером и хозяином этого храма".
Жан-Люк Годар

В кино сегодня — возможно, к счастью — всего несколько мучеников. Хотя есть китайские и иранские режиссёры, которых могут заставить замолчать нетолерантные режимы, в основном современная цензура не переходит за экономические рамки. Но в эпоху Советского Союза съёмка фильма могла быть занятием, опасным для жизни, и никто не продемонстрировал это на своём примере яснее, чем Сергей Параджанов. Его заключение под стражу вызвало много шума и привлекло внимание мировой общественности 1970-х и начале 80-х годов. Ретроспектива его опальных режиссёрских работ — это приглашение вновь ощутить тот странный период времени, завершившийся каких-то 20 лет назад, когда создавать отклоняющиеся от нормы образцов "самого важного искусства" Советского Союза и приобщаться к ним - было все равно, что участвовать в настоящей шпионской истории.

Согласно правилам игры, были киноленты, которые можно посмотреть на территории страны, но нельзя за границей. Как-то раз, на переговорах в Москве о показе некоторых фильмов в Британии, мой переводчик посоветовал мне попросить одну из "запрещённых" картин во время ланча с премьер-министром. Возможно, ему будет стыдно отказать при всех, а если он даст согласие, то мы сможем цитировать его при дальнейших спорах. К концу 80-х, когда первая волна горбачёвской "гласности" выплеснулась за пределы замкнутого бюрократического круга СССР, всё стало проще. Режиссёры вроде Элема Климова и ранее неизвестного Александра Аскольдова (его запрещённый фильм 1967 года "Комиссар" был триумфально реабилитирован) стали привычными выразителями новых преобразований. И в 1988, всего за два года до смерти, Параджанов смог впервые выехать за рубеж, чтобы его встретили как героя на Роттердамском кинофестивале.

В отличие от большинства режиссёров, открытых в это бурное время, Параджанов был довольно известен. На самом деле, еще в 1964-м году его фильм "Тени забытых предков" позволил запустить идею о "Советской Новой волне" в кинематографе, наступая на пятки взрывоподобному дебюту Тарковского — фильму "Иваново детство", заставившего Параджанова сменить курс после ряда его ранних, более традиционных работ. Но пока Тарковский вдыхал новую жизнь в одеревеневший от шаблонов жанр кино о героизме во Второй Мировой войне и наполнял последние дни своего маленького героя мечтами и тяжёлыми предчувствиями, Параджанов снимал своих деревенских Ромео и Джульетту в удалённом Карпатском регионе Украины, до краёв наполняя картину фольклорной музыкой, танцами, костюмами, а также диким актом возмездия. "Тени забытых предков" возвращаются к табуированным в кинематографе Советского Союза темам: силе древней традиции и магии в крестьянской жизни, а также вновь пробуждают весь спектр националистических настроений на территории Советской империи, которые Сталин (родившийся, как и Параджанов, в Грузии) безжалостно подавил.

Вне зависимости от выбора темы, и Тарковский, и Параджанов сигнализировали о новой визуальной экспрессивности в Советском кино. Для иностранной аудитории они перекликались с запоздалым открытием первого, необычайно буйного фильма Эйзенштейна "Стачка", снятого в 1925 году, но не показанного на широком экране вплоть до 1950-х, и с последним его шедевром — второй частью "Ивана Грозного" с цветными вставками, релиз которого был также отложен. При Хрущёве "оттепель" в советской культуре обещала вроде бы новые свободы, но серия судебных процессов и преследований ознаменовала расправу, учинённую его преемниками. Обращение Тарковского к средневековому русскому художнику Андрею Рублёву привело к тому, что картина пала ранней жертвой этих событий — работа над фильмом закончилась в 1966 году, но он не выходил на экраны до 1971. А кинолента Параджанова "Цвет граната" — о другом народном герое далёкого прошлого, на сей раз об армянском трубадуре XVIII века, — пролежала на полке десять лет после того, как была закончена в 1969 году.

В это время имя Параджанова обрастало не только мифами, но и скандалами. Его арест и заключение в тюрьму в 1973 по обвинению в целом коктейле злодеяний, среди которых были гомосексуализм, порнография, контрабанда предметов искусства, валютные спекуляции и "попытка самоубийства", привели к протестам многих ведущих французских и итальянских режиссёров и обращениям на высшем уровне к советскому правительству. Но выступавшие в его защиту тем не менее испытывали вполне понятное замешательство. Кем же он был — украинцем, грузином или армянином? Действительно ли он пострадал за свою гомосексуальную ориентацию или пал жертвой советской клеветы? И насколько "Цвет граната", наконец выпущенный на экраны в 1982 году, подвергся цензуре и "адаптации"? Вопрос о национальности или этнической принадлежности Параджанова действительно был не ясен для иностранцев, так как он родился в Тбилиси, начал карьеру на Украине и снял "Тени" на малораспространенном украинском диалекте, но при этом в "Гранате" его персонажи говорили на армянском. Имя его также имело многочисленные варианты, и сумятицы тут добавили немецкие и французские обычаи транслитерации. Параджанов позже с иронией провозгласил: "Я армянин, рождённый в Тбилиси и заключённый в российскую тюрьму за то, что был украинским националистом".

Он родился в 1924 году в армянской семье, и в самом деле вырос в Советской Грузии, а позже учился в московской киношколе у украинца Игоря Савченко, снявшего один из самых весёлых советских мюзиклов — "Гармонь". Возможно, именно это знакомство привело к тому, что Параджанов начал работать на самой большой региональной студии в Киеве, названной в честь другого беспокойного артиста предыдущего поколения — Александра Довженко. Если у Параджанова и был выразительный предшественник, то, наверное, им был этот странный человек, один из основателей советского кинематографа, чья любовь к пейзажу и поэтическому размыванию прошлого и настоящего, как в "Звенигоре" (1928) и "Земле" (1930), отличала его от откровенно пропагандистских пионеров кино Пудовкина, Эйзенштейна и Вертова.

Дабы ещё больше всё усложнить, Параджанов снял два фильма — "Легенду о Сурамской крепости" (1984) в Грузии и "Ашик-Кериба" (1988) в Азербайджане. С падением Советского Союза "национальный вопрос", который Сталин и его последователи пытались подавить, вернулся с прежней силой и предстал во всей сложности — таким, каким мир увидел его на границах Грузии в 2008 году. Армяне сильнее всех заявили свои культурные права на Параджанова: по их мнению, "Цвет граната" — его самый заслуживающий внимания фильм, даже несмотря на то, что он по-прежнему известен в мире только в своей отредактированной и переименованной версии, сделанной советским ветераном Сергееем Юткевичем, в прошлом одного из представителей пост-революционного авангарда. Мне довелось встречаться с Юткевичем в 1980-х, и после совместного просмотра малоизвестного грузинского фильма я спросил у него, почему он взялся править фильм Параджанова. Ответ Юткевича был обезоруживающим — несмотря на то, что он восхищался кинолентой, он также считал, что в оригинальном виде её было невозможно выпускать на экраны, и хотел помочь показать её зрителям.

Говоря о Параджанове, можно, конечно, вспомнить ещё много о чём, помимо запутанной истории бед режиссёра, которые продолжались даже после того, как его освободили в 1977, но самое важное — подчеркнуть абсолютнейшую оригинальность "Цвета граната". Вместо кружащейся камеры и фольклора "Теней забытых предков", Параджанов нашёл новый стиль живописной картины, где показал поэта Саят-Нову, позже провозглашённого "королём песни" ("Саят-Нова" — оригинальное название "Цвета граната"), в серии стилизованных, ярких глав, составляющих хронику его жизни. Многое остаётся расплывчатым, но напряжение фильма, живописная палитра и поразительные, сюрреалистические картины — как, например, одежда, оживающая в танце человеческих страстей, или крыша, выложенная книгами, чьи страницы треплет ветер, — кажутся главным достоинством киноленты. Это фильм о чувствах и их прославлении в изображении, музыке и слове, пусть в то же время это и панегирик армянской национальной культуре. Параллели с "Андреем Рублёвым" Тарковского сложно отрицать, хотя по стилю фильмы совершенно разные. Сторонники творчества Параджанова в 1980-х сразу же связывали его с Пазолини и Кеннетом Энгером, а Стивен Диллон указывал на фигуру мальчика-ангела, появляющуюся и в конце "Цвета граната", и — без сомнения, как дань уважения — в "Караваджо" (1986) Дерека Джармена.

Когда было объявлено о съёмках нового фильма в 1985 году, многие сомневались, способен ли ещё Параджанов продемонстрировать свою магию после 15 лет вдали от занятий искусством и, тем более, после короткого тюремного заключения. Однако "Легенда Сурамской крепости" стала настоящим даром стране, в которой он родился: традиционная патриотическая грузинская народная сказка о поисках героя, который защитит родину, приходит в своей кульминации к ужасающему образу башни, построенной из человеческой плоти и крови, способной в одиночку сможет защитить город от атаки врага. Эйзенштейн думал сделать фильм об ирригации советского Дальнего Востока, с исторической отсылкой к монгольскому завоевателю Тимуру, или Тамерлану, и его "человеческой башне", так что в каком-то смысле в картине Параджанова можно увидеть воплощение мифопоэтического замысла Эйзенштейна. Последний фильм режиссёра, снятый в Азербайджане, ознаменовал возращение к одному раннему проекту — экранизации мрачной эпической поэмы М.Ю. Лермонтова "Демон". Но вместо этого Параджанов выбрал одну из кавказских сказок поэта: "Ашик-Кериб", о бедном певце на свадьбе, ашике, который должен доказать, на что способен, чтобы жениться на дочери богатого человека. К этому моменту стиль живописного полотна вошел в норму, и первые рецензии были полны уважения и разочарования. Полный юмора, азербайджанских костюмов и музыки, "Ашик-Кериб", конечно же, по тону намного легче "Сурамской крепости". Он знаменует возвращение к арабским ночам "Цвета граната".

В последние годы жизни, а также после смерти, талант Параджанова постоянно находился в опасности быть либо недо- либо переоценённым. Его увлечение антиквариатом и китчем, возможно, было реакцией на поддельную простоту соцреализма, но дало возможность обвинять режиссера в популизме и примитивности. Каждый зрелый фильм режиссёра можно толковать с позиций украинского и транскавказского национализма, хотя его собственные смешанные корни и жизненный опыт свидетельствуют о его более широком взгляде на "народную" культуру. Может быть, главный ключ к творческой идентификации Параджанова заключается в его преклонении перед художником-примитивистом Нико Пиросмани (грузинским эквивалентом Анри Руссо), о котором он снял короткометражный фильм в 1985 году — "Арабески на тему Пиросмани". Как и Пиросмани, умерший в нищете, Параджанов создавал свои шедевры с размахом, наивно, волшебно.

Источник: Йен Кристи, Sight & Sound, 01.03.2010
http://www.arthouse.ru/news.asp?id=12392

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:34 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Серге́й Ио́сифович Параджа́нов (Сарки́с Параджаня́н) (арм. Սարգիս Հովսեփի Փարաջանյան; груз. სერგეი სერგო ფარაჯანოვი, 9 января 1924, Тбилиси, Грузинская ССР, СССР — 21 июля 1990, Ереван, Армянская ССР, СССР) — советский кинорежиссёр и сценарист. Народный артист Украинской ССР (1990), народный артист Армянской ССР (1990).

Биография

Сергей Иосифович Параджанов родился в Тбилиси 9 января 1924 года в армянской семье Иосифа (Овсепа) Параджанова и Сиран Бежановой. В 1942—1945 годах он учился на вокальном отделении Тбилисской консерватории и на строительном факультете Тбилисского института инженеров железнодорожного транспорта. В 1949 году он устроился ассистентом режиссёра на Киевскую киностудию имени Довженко, где и проработал до 1960 года; затем был режиссёром на студиях «Арменфильм» и «Грузия-фильм».

В 1952 году Сергей Параджанов окончил режиссёрский факультет ВГИКа, где учился в мастерской И. Савченко; его дипломной работой стал фильм «Молдавская сказка». Дебютом режиссёра в кино стал фильм «Андриеш», затем, помимо нескольких художественных картин, он снял ряд документальных и научно-популярных картин — «Наталия Ужвий», «Думка», «Золотые руки».

В 1965 году по мотивам произведений Михаила Коцюбинского Сергей Параджанов поставил фильм «Тени забытых предков» о жизни гуцула Ивана. Эта картина поражает накалом народных страстей и изобразительной выразительностью. На нескольких международных кинофестивалях фильм удостоился премий, и имя Параджанова приобрело немалую известность.

Ещё более новаторской с точки зрения изобразительного ряда стала другая работа режиссёра и сценариста — «Цвет граната». В фильме, состоящем из нескольких миниатюр, он воссоздал биографию тбилисского армянского поэта Саят-Новы на колоритном историческом фоне средневекового Кавказа.

В 1984 году Сергей Параджанов поставил по грузинской народной легенде фильм «Легенда о Сурамской крепости», а в 1988 году вышла его последняя законченная картина — «Ашик-кериб», снятая по мотивам одноименной поэмы М. Ю. Лермонтова.

Преследование и аресты

В 1965—1968 годах Параджанов вместе с другими известными деятелями украинской науки и культуры, протестуя против массовых политических арестов в Украинской ССР, обращался в высшие партийные и государственные органы с требованием разъяснить причины преследований украинских интеллектуалов и выступал за проведение открытых судебных процессов, которое должно было бы обеспечить справедливость рассмотрения дел. В 1968 г. его подпись под Письмом 139 интеллектуалов против незаконных политических процессов стояла первой. Неоднократно высказывался за соблюдение свободы слова в печати. Испытав преследования и, пытаясь избежать ареста, был вынужден выехать в Армянскую ССР.

В 1971 году вернулся в Киев. 17 декабря 1973 года кинорежиссёр был арестован по обвинению в мужеложстве с применением насилия (статья 122 Уголовного Кодекса Украинской ССР, части 1, 2). В итоге Параджанов был приговорен к пяти годам заключения. Содержался в Лукьяновской тюрьме. Согласно материалам дела, сам Параджанов не скрывал своей ориентации от окружающих.

Благодаря международной кампании протеста (обращения подписали Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Федерико Феллини, Лукино Висконти, Роберто Росселлини, Микеланджело Антониони) Сергей Параджанов был освобождён 30 декабря 1977 года. Ввиду запрета жить на Украине Параджанов поселился в Тбилиси. За гражданскую позицию и за преследования, которым он за неё подвергался, Параджанова называли «армянином, родившимся в Грузии и сидевшим в русской тюрьме за украинский национализм».

Из-за идеологической цензуры не вышли фильмы «Intermezzo» (по М. Коцюбинскому), «Киевские фрески», «Икар», «Исповедь».

Сергей Параджанов также писал сценарии и был художником - он создал огромное количество рисунков и коллажей.

Скончался Сергей Параджанов от рака лёгкого 21 июля 1990 года в Ереване.

В 1992 году знаменитому документальному фильму «Параджанов: Последняя весна», в котором сохраняется оригинальный негатив последнего, незаконченного фильма Параджанова «Исповедь», была вручена премия «Ника».

http://ru.wikipedia.org/wiki/Параджанов

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:34 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Шамхал и воин

Однажды в кинематограф явился властитель и поднял великое воинство... Помните, у Александра Дюма в «Путешествии на Кавказ»: шамхал* Тарковский, потомок могущественного персидского шаха Аббаса, стоит, одинокий, на вершине горы и взирает на то, что происходит в долине, внизу. И так – изо дня в день, из года в год, вечно... Абсолютно сновидческая картина. Русский потомок шамхала стал гением сновидческого кино.

Сергей Параджанов – самый доблестный и самый великий из всех его воинов. Возможно, все было по-другому, но так гласит легенда: почти сорокалетним увидел Параджанов «Иваново детство» юного Андрея Тарковского и вдруг разом понял, что он сам должен делать в кино.

Ученик двинулся дальше своего учителя. Если Тарковский говорит с нами языком снов, оставаясь совершенно серьезным, то Параджанов, подобно другому сновидцу – Сальвадору Дали, упиваясь сновидческой формой, эту образность еще эпатирует. Если Тарковский уже родился сновидческим режиссером, то Параджанов им стал, сделав до этого аж целых семь никому не нужных картин, крайне невнятных с точки зрения жанра и формы. Однако важнейшее открытие Параджанова как режиссера состоит в том, что он первым в мировом кино (не считая все того же Дали как кинематографиста) понял, что подлинный фильм всегда ни о чем. Я не оговорился – ни о чем. Шедевр кино – это всегда сон, который можно описать, но который понять до конца невозможно.

Мы, выпускники архитектурного факультета, побывали у Сергея Иосифовича осенью 1984 года. Его тбилисская квартира на улице Котэ Месхи, в старом районе Мтацминда, была открыта для всех. После двух тюремных отсидок и четырнадцатилетнего простоя сделавший к тому времени новый и, на мой взгляд, самый свой совершенный фильм «Легенда о Сурамской крепости», Параджанов стал частью городского тбилисского бытия, частью городского фольклора, живой достопримечательностью. Мы поднялись к Параджанову по железной лестнице, прошагав прежде по загадочному мощению просторного двора. Всюду, начиная с чугунных ворот, заканчивая обычным водопроводным краном в середине двора, коснулась рука художника. Стеклянную дверь с занавесками нам открыл невысокий пузатый старик с растрепанной бородой, одетый в ярко-желтую безрукавку, какие носят дворники. Увидев в дверях дворника, я подумал, что тот, вероятно, наведался к Параджанову попросить спичек или одолжить денег, либо выпить стаканчик-второй, что вполне было в духе обитателей Старого Тбилиси. Мы вошли. Один из нас, тот, кто бывал здесь раньше, учтиво поздоровался с бородатым дворником: «Гамарджобад, батоно Серго!» Дворник оказался... Параджановым! Я не мог никому в этом признаться, но мое изумление умножал тайный личный курьез, состоявший в том, что за Параджанова я долгое время принимал другого человека, который, степенно прохаживаясь по проспекту Руставели, о чем-то все время думал, покуривая массивную трубку. Внешность думающего человека с трубкой была настолько значительна и внушала такой трепет и благоговение, что я для себя решил почему-то, что это и есть человек-легенда режиссер Параджанов, и твердо в это поверил. Вся «чудесность» моего заблуждения состояла в том, что человек с трубкой был тоже легендой, но только другой – философом Мерабом Мамардашвили... Параджанов мгновенно уловил нашу реакцию на его внешний вид и тут же сказал нам о желтой безрукавке: – Этот жилетик я за 5 рублей купил сегодня у дворника Або. Какой изумительный цвет, не правда ли? ...Уже очень скоро мое недоумение по поводу внешнего вида великого режиссера рассеялось, ибо нечто необыкновенное сразу стало выдавать исключительность Параджанова – его глаза. Кажется, Пикассо заметил, что чем гениальнее человек, тем шире поставлены у него глаза. Широко поставленные глаза Параджанова наполняло все сразу – надежда и грусть, счастье и безысходность, мудрость и безумие, лукавство и покаяние, высокомерие и покорность. Я стал понимать, кто передо мной...

Сергей Параджанов родился и вырос в семье тифлисского антиквара. Надо полагать, так он и стал певцом той забавной и причудливой городской субкультуры, которую подарило Грузии столетие ее умиротворенной жизни под сенью русского престола. Но в силу сверхчеловеческой мощи своего таланта Параджанов придал ей вселенское значение, олицетворив собой некое Вавилонское столпотворение искусств. Соединяя несоединимое, он словно пытался путем искусства преодолеть последствия вавилонского греха, в буквальном смысле воссоединить Восток и Запад, примирить созерцательность с деятельностью, покой – с бурей и натиском. По крови и характеру армянин, по месту рождения грузин, по вере православный, по языку русский, по родству украинец, по пластике своего искусства перс, голландец, француз, испанец, японец и индус одновременно – Параджанов вместил в себе все, что смешалось в Тифлисе XIX века, смешалось зримо и осязаемо в многочисленных антикварных лавках, которыми был полон когда-то старинный город. Торжество невозможного в форме – вот удел Параджанова.

Об этом традиционно упоминается в рассуждениях о Параджанове, но нельзя не вспомнить еще раз, что, подобно герою «Цвета граната» ашугу Саят-Нове, сочинявшему песни на трех языках – армянском, грузинском, азербайджанском, – и сам он, режиссер Параджанов, создал три фильма на трех языках: «Цвет граната» на армянском, «Легенду о Сурамской крепости» на грузинском, «Ашик-Кериб» по сказке Лермонтова на азербайджанском. И в каждом фильме Параджанов предстает полноправным носителем этих национальных культур, их неотъемлемой частью. Остается только гадать, какими бы получились фильмы «Дремлющий дворец» по мотивам пушкинского «Бахчисарайского фонтана», или «Чудо в Оденсе» по мотивам сказок Андерсена, или «Intermezzo» по мотивам новеллы столь милого сердцу Параджанова украинского писателя Коцюбинского. Любовь Параджанова к самым разным культурам, их народным корням, переплавленная в неповторимую параджановскую поэтику, открылась бы в этих несозданных фильмах новыми красками его безграничного таланта...

Измученный тюрьмами, каторгой и творческим простоем, позорно оболганный, истерзанный людской ненавистью и завистью, больной сахарным диабетом старик, он едва сдерживал слезы в своих последних интервью. Голос старого человека пронимала дрожь, великого режиссера душили слезы – слезы от той страшной, хуже каторги, мысли, что большая часть из задуманного уже никогда не увидит свет...

В 1996 году я поехал в Ереван, чтобы сделать фильм «Этюды на тему Параджанова». Мой получасовой фильм мы делали вместе с выдающимся кинооператором Альбертом Явуряном, снявшим последний фильм Параджанова «Ашик-Кериб» и начавшим неоконченную «Исповедь». Но только сейчас, спустя семь лет после работы над фильмом, я начинаю понимать, почему во время съемок, пытаясь сначала сам сняться в роли Художника, не сделав и пары дублей, я провалился в трехметровую черную яму, до кости разбив себе лицо. Я упал туда, чтобы понять сразу и с физической достоверностью, куда, в какой ад необходимо сойти, чтобы обрести право и силу делать в искусстве подобное Параджанову. Но сколько же счастья и детского ликования в этих бесчисленных работах, точно творя их, Параджанов следовал слову, молитвенно услышанному в сердце своем преподобным Силуаном Афонским: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся». О да, художник, как и святой подвижник, умом должен сойти в ад, погрузиться в темную бездну своей души, чтобы оттуда, из беспросветного мрака, победив страх и отчаяние, исполниться верой и творческим порывом воззвать о спасении к Богу...

Теперь они снова рядом, шамхал мирового кино и его самый великий воин. Они стоят на вершине и смотрят на несказанной красоты долину. Имя этой долине – Вечность.

Георгий Давиташвили
http://www.nukri.org/index.php?name=News&file=article&sid=375

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:35 | Сообщение # 6
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Споры о Параджанове не прекращаются до сих пор. О его жизни написано много книг и воспоминаний. Некоторые из них подчас воспринимаются как сказки -- так трудно поверить в то, что человек столь удивительной судьбы и характера жил среди нас. И тем не менее... Сергея Параджанова с Киевом связывают годы работы и родственные узы. До сих пор здесь живет его вторая жена Светлана Щербатюк. Рассказывают, как-то, увидев актрису Вию Артмане, великий Параджанов стал перед ней на колени -- она была очень похожа на Светлану. Это уже было после их расставания. Говорят, Параджанов не переставал ревновать Светлану до конца своих дней. И до сих пор о нем ходит множество легенд...

1. Иосиф Параджанов, отец Сергея, был одним из самых богатых людей в дореволюционном Тбилиси. Свое состояние он нажил, занимаясь антиквариатом, а также не совсем пристойным бизнесом. Семья Параджановых -- Иосиф и Сиран -- содержали бордель под названием "Семейный уголок", девушек для которого поставляли прямо из Франции.

2. Когда Сергею не было и шести лет, его отца арестовали. После революции состояние Параджановых конфисковали, а бизнес Иосифа посчитали подсудным. Параджанов-старший частенко сиживал в тюрьме, не решаясь завязать с антикварным бизнесом.

3. Среднюю школу Сергей Параджанов закончил с двумя "пятерками" -- по естествознанию и рисованию. Технические предметы "тянули" на "тройку", и тем не менее Сергей решил поступать в Институт железнодорожного транспорта, где проучился ровно год. Иосиф Параджанов так и не смог простить сыну, что тот, не став антикваром, изменил семейной традиции. Но Сергей бросил железнодорожный институт и два года учился сразу в двух вузах -- в Тбилисской консерватории на вокальном факультете и в хореографическом училище. Понимая, что центр культуры находится в Москве, он перевелся в Московскую консерваторию, а затем поступил на режиссерский факультет ВГИКа (мастерская И.Савченко).

4. Именно во ВГИКе Сергей Параджанов встретил свою первую любовь, которая и стала его первой женой. Красавицу-татарку Нигяр он увидел случайно в парфюмерном отделе ЦУМа и сразу в нее влюбился. Через несколько месяцев они поженились. Родственники Нигяр, узнав о браке, по традициям своего народа потребовали у мужа огромный выкуп. Денег у Сергея не было. Тогда братья Нигяр решили, что она должна бросить нищего мужа. Та отказалась, и братья поступили с ней самым чудовищным образом -- бросили Нигяр под электричку. В 1955 году Сергей Параджанов, глубоко переживший личную трагедию, снял на Киностудии имени А. Довженко фильм "Андриеш" в память о первой жене.

5. Перебравшись на работу в Киев, Сергей Параджанов познакомился с потрясающей блондинкой Светланой Щербатюк, которая и стала его второй женой. У них родился сын Сурен, белокурый мальчик, которого отец просто обожал. Но семейное счастье Параджанова длилось недолго. Не вынеся весьма оригинального образа жизни мужа, Светлана, взяв с собой маленького Сурена, ушла от Сергея. Тем не менее спустя годы бывшие супруги поддерживали добрые отношения.

6. Говорят, Сергей Параджанов мог наповал сразить человека своими причудами. Например, котлеты на тарелке должны были быть разложены только определенным образом, чашку на стол тоже надо было ставить не как обычно. Свою фантазию мастер из нереальной жизни кино, рисунков переносил в реальную жизнь. Он мог приводить домой несколько дней подряд по 40 человек гостей. Рассказывают, что однажды он прокутил пару ночей в привокзальном ресторане, доставая деньги из женских колготок. Параджанов засыпал своих друзей шикарными подарками, правда, на другой день мог их забрать и подарить кому-то другому.

7. Как-то Параджанов подарил жене режиссера Леонида Осыки Светлане Князевой пятьдесят кружевных салфеток, ворох каких-то вещей и национальный грузинский костюм. И все приговаривал: "Эх, хороша ты, Светлана!" Бывало, Параджанов знакомил своего сына Сурена с якобы очередной мачехой, но место его жены так больше никто и не занял. Одно время говорили о его бурном романе с возлюбленной Владимира Маяковского Лилей Брик, который, впрочем, не имел продолжения.

8. Всемирная слава пришла к Сергею Параджанову в 1964 году, после фильма "Тени забытых предков". До этого ни один серьезный специалист не рассматривал Параджанова, как яркий талант. После триумфа у Сергея Иосифовича появилась масса почитателей и завистников.

9. В декабре 1973 года, когда Параджанов работал над фильмом "Чудо в Оденсе", его арестовали и приговорили к пяти годам лишения свободы, обвинив в гомосексуализме. Однажды в интервью некой датской газете Параджанов заявил, что его благосклонности добивались десятка два членов ЦК КПСС. Параджанов шутил, но в Кремле шуток не понимали, и была дана команда его посадить. Говорят, один из свидетелей по делу Параджанова после беседы со следователем перерезал себе вены.

10. Параджанов сидел в зоне под Винницей. Работал уборщиком в цехе. У него было больное сердце, мучал диабет, он харкал кровью, и ему сделали операцию на легком. Однажды на крышке от кефира он гвоздем выдавил портрет Пушкина. Спустя десять лет это "произведение" попало в руки режиссера Фредерико Феллини, который отлил по его образцу серебряную медаль. Отныне ею награждают за лучший фильм на фестивале в Римини. Своей поклоннице Лиле Брик (а было ей под 80 лет) к 8 Марта Параджанов послал букет из колючей проволоки и собственных носков. Правда, "цветы" пришлось в вазе обильно полить одеколоном "Мустанг".

11. Параджанова выпустили из тюрьмы за год до окончания срока. И то только благодаря стараниям Лили Брик, которая упросила французского писателя Луи Арагона замолвить слово за Параджанова перед самим Леонидом Брежневым.

12. Выйдя из тюрьмы, Параджанов, хотя ему не давали снимать, написал около 20 сценариев. Он часто навещал своего сына Сурена в Киеве. Мальчик учился в архитектурном институте и подфарцовывал. Из-за этого у него были постоянные стычки с отцом.

13. Совершенно сломленный бездействием, Серегей Параджанов приехал в Москву на премьеру спектакля Юрия Любимова "Владимир Высоцкий" в Театре на Таганке. Выйдя после спектакля на сцену, он разразился речью, в которой назвал советскую власть фашистской и признался, что якобы живет от продажи алмазов, которые ему посылает сам Папа Римский. Власти не могли этого спустить ему с рук и потребовали от грузинских властей разобраться. На Параджанова было заведено новое дело, он обвинялся в даче взятки. На самом деле он действительно подарил председателю приемной комиссии Тбилисского театрального института, куда хотел поступить его племянник, фамильное кольцо с бриллиантом. Дело закончилось пятью годами лишения свободы условно.

14. Рассказывают, что, впервые попав за границу, в Голландию, Параджанов накупил на барахолке кучу всевозможных вещей -- от картин до подсвечников. Все это "богатство", с трудом уместившееся в двух лифтах, он привез сначала в Москву, а затем намеревался отвезти в Тбилиси. Но, увозя свои вещи, прихватил некоторые дорогие раритеты у хозяев квартиры. Тогда стали поговаривать, что слава явно испортила Параджанова, который решил, что ему дозволено все.

15. Огромной трагедией для Параджанова стала смерть его сестры Анны. Он собственноручно сделал необыкновенно красивое убранство для гроба. А спустя несколько месяцев у самого Параджанова обнаружили рак легкого. В Москве, в "Пироговке", ему сделали операцию по удалению легкого, но состояние Сергея Иосифовича не улучшилось. 17 июля 1990 года он приехал в Ереван, где через три дня и скончался. Параджанова похоронили 25 июля в Пантеоне гениев армянского духа рядом с Арамом Хачатуряном.

16. По стопам Сергея Параджанова пошел только один из его родственников -- его племянник Георгий Хачатуров-Параджанов. Он снял короткометражный фильм "Все ушли...", который был отмечен тем самым медальоном Параджанова на фестивале в Римини.

17. К сожалению, в родном городе режиссера, Тбилиси, не осталось почти ничего, что бы напоминало о пребывании там Сергея Параджанова. Его дом был продан "новому русскому" за 5 тысяч долларов. А самая большая коллекция вещей, картин, графических работ и знаменитых шляп Мастера теперь находится в Доме-музее Сергея Параджанова в Ереване.

http://www.pseudology.org/people/Paradjanov.htm

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:35 | Сообщение # 7
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Сергей Параджанов. Воплощение эстетики
Фестиваль, посвященный творчеству выдающегося кинорежиссера Сергея Параджанова, проходит в Лондоне и Бристоле

«Армянин, родившийся в Грузии и сидевший в русской тюрьме за украинский национализм». Эта правдивая и горькая формулировка связана с именем выдающегося кинорежиссера 20-го века Сергея Параджанова, творчеству которого посвящен масштабный фестиваль в Лондоне и Бристоле (22 февраля-2 мая).

Самым свободным человеком в искусстве называл Сергея Параджанова его друг, легендарный режиссер Андрей Тарковский. И действительно, вряд ли среди его современников в Советском Союзе можно было найти более независимого человека, мыслящего парадоксально и вместе с тем поэтично. Человека, умеющего не только кино снимать, но и своими руками буквально из мусора создавать произведения изобразительного искусства. Его фантастические картины и коллажи собраны сейчас в музее в столице Армении - Ереване. Может быть, благодаря этой врожденной внутренней свободе мастер и мог проникнуться духом любой национальной культуры и воплотить ее на экране. Армянин по национальности, он учился в Москве, работал на Украине, в Армении, Грузии. Его фильм-легенда «Тени забытых предков» о светлой и трагической любви положила начало так называемому украинскому поэтическому, метафорическому кинематографу. А экранизацию турецкой сказки «Ашик-Кериб», стихотворное переложение которой сделал русский поэт-классик Михаил Лермонтов, буквально вырывали друг у друга Венецианский кинофестиваль и Кинопремия «Оскар». И не зря, убежден известный российский киновед Наум Клейман.

«Параджанов, можно сказать, транскавказский режиссер, потому что в его фильмах отразились и грузинские, и армянские, и азербайджанские мотивы, и иранские влияния, и очень интересные турецкие отзвуки, он - и замечательный художник украинского кино. Кроме того, он воспитанник московской киношколы. Он, конечно, явление интернациональное, понятное абсолютно в любом месте земного шара, как всякий крупный художник», - уверен Наум Клейман.

Недаром цвет мирового кинематографа - Годар, Трюффо, Феллини, Висконти подняли мощную кампанию протеста, когда Параджанова по обвинению в гомосексуализме в 70-е годы посадили в тюрьму. На самом деле власти Советского Союза не простили режиссеру открытой поддержки украинских интеллектуалов, выступающих против коммунистической идеологии. И после фильма «Цвет граната» в творчестве Параджанова наступил большой перерыв. Но эти годы понадобились зрителю для того, чтобы осознать, какой удивительный новаторский прорыв был сделан этим фильмом. Ведь по сути - это произведение видео-арта, о котором в те годы мало кто слышал. Впрочем, «Цвет граната», где в чередовании статичных, но удивительно изысканных картинок воспроизводились сюжеты из жизни великого армянского поэта Саят-Новы, - это еще и воплощение эстетики древних армянских миниатюр. «Он оказал огромное влияние на мировой кинематограф, соединив принципы современной культуры с фольклором», - говорит о Параджанове Наум Клейман.

«Параджанов вернул кинематографу композицию, сродни поэтической восточной импровизации, сродни армянским миниатюрам, которые, наоборот, были каноничны. Он обновил один из очень важных приемов искусства, которые есть во фресках, в народном искусстве. Именно благодаря ему армянское кино стало явлением общемировым», - сказал Наум Клейман.

Лондон и Бристоль смогут увидеть полную ретроспективу фильмов Параджанова, экспозицию из его Ереванского музея и многое другое, связанное с именем выдающегося мастера.

http://rus.ruvr.ru/2010/02/22/4742437.html

 
ИНТЕРНЕТДата: Понедельник, 10.01.2011, 21:35 | Сообщение # 8
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
С.И. Параджанов. Кого свободный гений ловил в бороде Карла Маркса?

Близкие и знакомые называли его гением сумасбродных выходок. Сюрреалистический режиссер Сергей Иосифович Параджанов и за пределами киноплощадки легко отдавался своим фантазиям, вытворяя все, что взбредет в голову. «Папа римский мне посылает алмазы, а я их продаю и на эти деньги живу», – с ходу сочинял Параджанов, когда вдруг становилось грустно или скучно. Мгновение, и в голове его с бешеной скоростью начинали роиться фантазии, сюжеты, картины, причудливые краски, феерические костюмы… – словом, прорывалась лавина творческого сознания и захлестывала все вокруг.

Творчество для маэстро не являлось лишь составляющей жизни, какой-то её частью. Оно скорее было самим способом существования и познания мира. Да, именно так! С.И. Параджанов не был книгочеем, а любимой книгой называл «Мойдодыра», хранящегося в его библиотеке. Все остальное он постигал интуитивно, в своей работе.

Однажды его пригласили в качестве актера в один советский идеологический фильм, на роль не абы кого, а самого Карла Маркса. Впрочем, у будущего великого режиссера это предложения не вызвало бурю восторгов (его мечта была – сыграть Лермонтова). На съемочной площадке новоявленный отец марксизма – Параджанов – свыкаясь с обличьем, долго теребил знаменитую бороду. Со стороны от кого-то последовал недоуменный вопрос: «Что ты делаешь?» На что ироничный актер тут же ответил: «Как, что? Блох ловлю!»

Этими насекомыми в бороде Маркса и закончилась его карьера артиста. Не оценили юмор правительственные круги. Испугались. Вольнолюбивый Параджанов всегда вызывал у них приступы страха и трусливые конвульсии. Отчего так часто правительству хотелось упрятать его за решетку, чтоб поменьше говорил и потише себя вел, чтобы своей свободой не будоражил вокруг стоячее болото. И не раз им это удавалось.

Европа восхищалась творениями великого режиссера, а он тем временем отбывал свое заключение за решеткой ГУЛАГа. Сегодня это кажется абсурдным. Но нет ничего удивительного, ведь «мы рождены, чтобы Кафку сделать былью». И в СССР Кафку сделали былью, насадив повсюду страшный абсурд. Так, награжденный бесчисленными премиями режиссер С.И. Параджанов был на пятнадцать лет отстранен от кино и, обвиненный в «мужеложестве», пять из них отсидел в тюрьме, пока Франсуа Трюффо, Жан-Люк Годар, Федерико Феллини, Лукино Висконти, Роберто Росселлини и Микеланджело Антониони не потребовали его освобождения.

А виноват он был только в одном – в собственной свободе. Он чувствовал себя свободным, несмотря ни на что, и возводил эту внутреннюю свободу в абсолют. Свобода открывала новые горизонты в творчестве и уничтожала страх сделать что-то неправильно. Для С.И. Параджанова попросту не существовало канонов, норм, принципов: «Ну и что из того, что мусульмане носят одну серьгу, а я повешу вторую и возьму шестнадцать международных премий за красоту». И брал! Не только премии, но и людские сердца с ходу, без осады и длительного штурма. Вспомнить хотя бы его очаровательных Ивана и Маричку («Тени забытых предков», 1965). Разве эта трогательная история любви и безраздельное царство поэзии может кого-то оставить равнодушным?

Ой, тебя, Маричка, забыть я не могу,
Ой, не быть нам парою, пока я не умру.

А какая бескрайняя свобода и обжигающая эротика в его «Цвете граната»! «Как защитить мои восковые замки любви от испепеляющего жара твоего пламени?» – голос за кадром, а в кадре кружевная ленточка струится по морской раковине-витушке… Впрочем, будет кощунством описывать фильмы Сергея Параджанова.

Они созданы единственно для того, чтобы их чувствовали. Как царство беспредельно свободного гения, создавшего свой мир вопреки существующему.

http://shkolazhizni.ru/archive/0/n-26981/

 
ИНТЕРНЕТДата: Воскресенье, 30.01.2011, 09:11 | Сообщение # 9
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Сергей Параджанов: Жизнь после смерти
«Коллаж на фоне автопортрета»: свидетельства о жизни режиссёра Кора Церетели собрала в книгу

О Параджанове говорят все — от Майи Плисецкой до следователя Макашова, который и после смерти режиссёра считал: «Такого человека надо изолировать от общества».

«Коллаж на фоне автопортрета» с подзаголовком «Жизнь — игра» — плод многолетнего труда Коры Церетели, редактора, друга и, как говаривали в старину, соратника Сергея Параджанова, режиссёра, который уже не нуждается в представлении: когда-то гонимый, он давным-давно вошёл в пантеон мировой классики.

Однако книга Коры Церетели не является очередным академическим панегириком «величайшему из величайших». Это скорее продолжение игры, которую ещё при жизни затеял сам Параджанов.

След в след
…Интересно, что сама личность Коры Давидовны — первой красавицы Грузии, умницы и аристократки — вполне вписывается в параджановский эстетический «кодекс».

Невозможно представить себе, чтобы он выбрал себе другого редактора — какую-нибудь там зануду в очках, Эккермана в юбке, записывающего за ним каждый вздох и каждый шаг.

Параджанов — кстати, и сам красавец в молодости — был маниакальным эстетом, в его окружении должны были быть красивые люди, вещи, пейзажи, дома.

Жизнь — несмотря на советскую скудость быта — должна была, по его замыслу, кипеть и пениться, расцветать и поражать воображение…

Приверженность Параджанова Красоте — будь то старинная персидская шаль или, как в нашем случае, благородная стать его «редакторши» — была чуть ли не главным смыслом жизни, его бытования.

Причём это «бытование» — роскошные хеппенинги, искусно накрытые столы, подарки, драгоценности (часто фальшивые) — тут же превращалось в искусство, в визуальную среду фильмов. Отмеченных такой головокружительной изобразительной щедростью и изощрённостью, что не снилась порой столпам европейской культуры — от Висконти до Гринуэя.

Иранский alter ego Параджанова, великий режиссёр Мохсен Махмалбаф, до сих восхищается именно предметным миром картин Параджанова, и в особенности тем, что создана эта красота из ничего, порой из случайно подвернувшегося старья.

Когда я посетовала, увидев у Коры дома кусок итальянского расшитого стразами шёлка, что, дескать, как жаль, что Сергей умер так рано, не вкусив сегодняшнего изобилия, она лишь пожала плечами.

Мол, Сергею — Серёже, как любовно называет она Параджанова, — хватало и тех обрывков, чтобы создать из них царское великолепие.

Вещи, как заколдованные, так и шли к нему в руки, стекаясь со всех концов света. Однако и этого ему было мало, многим из них он придумывал биографию сам: про сшитый тбилисской соседкой халат он говорил, что тот «касался тела Надир-шаха», простые стекляшки объявлял редким изумрудами… И так далее и тому подобное.

Эдакий вечный карнавал, где Параджанов был и вдохновителем, и церемониймейстером, и участником, и клоуном…

Дело Параджанова
Книга Коры Церетели построена тоже как карнавал: стихия игры чувствуется даже в макете, в том, как книга сделана и как построена. Кстати, художественное оформление принадлежит тоже ей, отражая двойную природу личности и судьбы Параджанова: трагическую и карнавальную.

Собственно, это рассказы современников и свидетелей, близко знавших Параджанова и едва с ним знакомых, знаменитых и никому не известных. От Майи Плисецкой до следователя Макашова, который и после смерти Параджанова утверждал, что «такого человека надо изолировать от общества».

Кстати, это одно из самых сильных мест книги: читая интервью Аллы Боссарт с этим самым Макашовым, начинаешь понимать, что мы живём в обществе, где интеллигенция никогда не найдёт взаимопонимания ни с властью, ни с так называемым народом.

Особенно странно, что товарищ Макашов, расследовавший «дело Параджанова», осмеливается судить о его фильмах: решительно и строго, на манер тогдашних чиновников от Госкино.

И вот ещё что. В предисловии к книге Кора Церетели, предупреждая об опасности «оглупления» личности Параджанова, пишет о том, что его самоирония, его природный талант рассказчика, где чрезвычайно важны обертона, в грубом пересказе приобретают черты обыденного комикования. Прибавляя, что его «корабль», продолжая своё плавание по странам и континентам уже без самого «капитана», всё больше и больше обрастает рыбами-прилипалами.

Ракушками и водорослями назойливых новых мифов и вариаций на тему, где от истинного облика Параджанова остаётся лишь наносное, поверхностное…

Книга Коры — одна из немногих, что может прояснить смысл и значение этой грандиозной фигуры. И не только потому, что написана живым свидетелем параджановского карнавала, но и потому, что свидетели, как известно, тоже бывают разными.

На мемуары другой Коры, вдовы Ландау, видевшей своего мужа исключительно с точки зрения донжуана и сексуального экспериментатора (как будто он исчерпывался этим!), «Коллаж на фоне автопортрета» абсолютно не похож.

Как говорит сама Кора, что бы она ни делала, Сергей как будто направляет её, подсказывает ей, как поступить. Когда в 2001 году под её редакцией наконец вышла «Исповедь» — сборник параджановских новелл, сценариев, писем из зоны, — он как будто помогал ей пройти через ад долгих и нудных переговоров, через издательские препоны и рогатки.

Возможно, и в эту книгу — «лоскутное одеяло», коллаж, как сама Кора её называет, — Сергей тоже «вмешался», помогая довести дело до конца, найти издателя, сохранить неповторимый её стиль.

Диляра Тасбулатова, вторник, 18 января 2011 года, 09.00
http://www.chaskor.ru/article....ti_3499

 
ИНТЕРНЕТДата: Суббота, 29.08.2015, 18:51 | Сообщение # 10
Группа: Администраторы
Сообщений: 3560
Статус: Offline
Сергей Параджанов - человек-загадка, человек-скандал, человек-трагедия

Вся его жизнь была театром. Но актером в ней он признавал только себя. Каждый прожитый день был спектаклем, каждая встреча с друзьями — представлением, каждое появление на людях — фантасмагорическим шоу. Человек, переполненный кипучей творческой энергией, сумасшедшими по своей новизне идеями, человек-загадка, человек-скандал, человек-трагедия…

Первый шаг решает все. Сын богатого тифлисского антиквара Иосифа Параджанова избрал путь искусства, презрев желание отца пойти по его стопам. Через несколько лет именно размолвка с отцом сыграла немалую роль в трагедии, которая отразилась на всей его дальнейшей жизни. Во время учебы во ВГИКе Сергей Параджанов женился на Нигяр — девуш­ке-татарке, которая была родом из Молдавии. Однако когда в Москву приехали ее братья и узнали, что она без ведома родственников вышла замуж, то потребовали у Параджанова крупный выкуп. Сергей в письме буквально умо­лял отца дать ему требуемую сумму, обещая со време­нем ее вернуть. Но отец был слишком обижен на сына за то, что тот изменил семейной традиции, и в просьбе отказал. Тогда родственники Нигяр потребовали, чтобы она бросила нищего мужа и вернулась с ними на родину. Но та не согласилась. И родня поступила с ней согласно своим диким нравам — ее убили, столкнув под электричку… Па­раджанов так не забыл ее до конца своих дней. А в своих первых фильмах часто обращался к молдавской тематике, ассоциировавшей с его погибшей любимой.

Однако творческий путь человека, которого после смерти назовут последним гением кино XX века, начинался более чем прозаично. За первые десять лет работы в кинематографе Параджанов снял довольно посредственные филь­мы, которые не принесли ему ни славы, ни почета. Никто не мог предположить, что их режиссер может достичь чего-то большего. Но в 1964 году Параджанов снимает на киностудии им. Довженко фильм «Тени забытых предков», и все меняется. Фильм был удостоен Первого приза на Всесоюзном кинофестивале в Киеве, а всего за два года проката за рубежом собрал на различных международных фестивалях 28 при­зов, наград и дипломов.

В советском кино вспыхнула новая звезда. Но свет ее был непривычным, чересчур ярким, вызывающим и пугающим. Руководителям Госкино непредсказуемый и экспрессивный режиссер-новатор не был нужен… А экспрессивность его выражалась не только на экране, но в повседневной жизни. Как-то в Киеве он праздновал свой день рожденья. Шел по улицам и каждого встречного знакомого звал к себе домой праздновать. Пришло человек сто. Двадцать из них с трудом уместились в крошечной квартирке. Остальных Параджанов рассадил в подъезде на лестнице — с первого по пятый этаж. Лестницу устлал коврами, гостям раздал старинные столовые приборы и хрустальные бокалы. Сам же сел в лифт и стал ездить с этажа на этаж. Двери открывались, Параджанов говорил тост, гости, хохоча, чокались. Двери закрывались, Параджанов ехал дальше… Но не все, что он делал, было столь безобидным.

К советской власти отношение у него было особое. Когда под окнами квартиры проходили колонны демонстрантов — майских и ноябрьских, Параджанов выходил на балкон и принимался демонстративно выбивать на них пыль из ковров…

Вскоре Параджанов переехал в Ереван, и в 1968 году на студии «Арменфильм» приступил к съемкам художественного фильма «Цвет граната» («Саят-Нова»). Число редакторов и цензоров, «приложившихся» к процессу создания фильма, было просто немыслимым. После многочисленных переделок фильм, тем не менее, не приняли. Руководители Госкино скрыли свое непонимание новаторских идей режиссера под расхожей формулировкой «народу такое кино не нужно». И фильм почти четыре года лежал на полке. Только в 1973 году его выпустили в прокат, однако «Цвет граната» продержался на экранах всего несколько месяцев, после чего был снят. По­вод был серьезный — в декабре 1973 года Парад­жанова арестовали, обвинив в гомосексуализме — в СССР это считалось уголовным преступлением.

Надо сказать, что Параджанов по сути своей был провокатором и любителем эпатажа. Каждый раз он устраивал перед друзьями, знакомыми, да и просто случайными людьми маленький спектакль, во время которо­го трудно было отличить правду от вымысла. Он обожал шокировать публику скандальными заявлениями и придумывал ради этого немыслимые вещи. В одном интервью датской газете он заявил, что его благосклонности добивались аж два десятка чле­нов ЦК КПСС. Естественно, это была шутка, но растиражированная по всему миру. Была дана команда Параджанова посадить. Тем более, что зуб на него имели многие: и в Госкино, и в Министерстве культуры, и в самом ЦК. Параджанову дали пять лет.

На зоне над ним издевались все: и начальство колонии, и некоторые из заключенных. Вдобавок ко всему у него болело сердце, мучил диабет. Но даже в этих нечеловеческих условиях он остался верен себе. Невзирая на насмешки других заключенных, он собирал на тюремном дворе выброшенные цветы, делал из них гербарии и отсылал в пись­мах друзьям. На зоне у него отняли карандаши — он стал собирать крышки от молочных бутылок, придумал технику гравировки фольги гвоздем. Фольгу заливал смолой, и получались «талеры Параджанова» — с изображением Петра I, Хмельницкого, Пушкина, Гоголя. Пару штук тюремные власти изъяли и отправили на психиатрическую экспертизу в Москву, чтобы доказать, что он сумасшедший. Из Москвы пришел ответ: «Талантливый, очень».

Спустя годы один из этих «медальонов» попал к Федерико Феллини, и он отлил из него серебряную медаль, которой с тех пор награждают лучший фильм на фестивале в Римини. В тюрьме же Параджанов смастерил из колючей прово­локи и собственных носков букет и отправил Лиле Брик к 8 Марта. Она была в восторге и поставила подарок Параджанова в вазу, которую подарил ей Маяковский. Пришлось, правда, чтобы отбить тюремный запах, обрызгать букет одеколо­ном. Своему умершему соседу по нарам Параджанов изгото­вил из мешковины плащаницу с библейскими сю­жетами. В одной из колоний он даже открыл школу живописи… «Самое страшное, — говорил Параджанов, — когда тебя за ногу тихо будят ночью. Значит, переводят в другую зону».

30 декабря 1977 года Парад­жанова освободили, благодаря усилиям Лили Брик и ходатайству Луи Арагона перед Брежневым. Выйдя на волю, Параджанов долгое время си­дел без работы. В кинематограф его не звали, хотя за годы своего бездействия он написал несколько сценариев. Однако ни один из них так и не был востребован. Работать ему не давали.

В 1980 году он дал ин­тервью французской газете «Монд»: «Чтобы выдвинуть против меня обвинение, я был назван преступником, вором, антисоветчиком. Мне припи­сали гомосексуализм и судили за это. Теперь я свободен, но не чувствую себя в безопасности. Я живу в вечном страхе — боюсь выходить из дома, боюсь, что меня обкрадут, сожгут картины из лагеря. Здесь все должны иметь про­писку и работу. Но мне не дают работу. Я предла­гаю сценарии. «Арменфильм» хотел поставить один из них, но воспротивилось начальство. Меня могут в любое время арестовать, так как я нигде не рабо­таю. Я не имею права существовать, я вне закона… В тюрьме жизнь моя имела какой-то смысл, это была реальность, которую надо было преодоле­вать. Моя нынешняя жизнь — бессмысленная. Я не боюсь смерти, но эта жизнь хуже смерти. Я стучал во все двери. Мне хотели помочь в Армении. Но всякий раз, когда я должен был встретиться с министром, он оказывался в отпуске… Сегодня у меня нет выбора. Отдых мне невыно­сим. Я не могу жить, не работая. Мне запрещено любое творчество. Я должен поскорее уехать отсюда…»

Но Параджанов не уехал. В октябре 1981 года Юрий Любимов пригласил Парад­жанова к себе в театр на генеральный прогон спектакля «Владимир Высоцкий» (с покой­ным поэтом и артистом Параджанова связывали дружеские отношения). На этом прогоне присутствовали также представители Министерства культуры и органов КГБ. Во время обсуждения спектакля Параджанов разобрал все сильные и слабые стороны постановки, дал режис­серу несколько дельных советов. Однако в конце не сдержался.

«Юрий Петрович, — об­ратился он к Любимову, — вы сильно не расстра­ивайтесь. Если вас за этот спектакль выгонят с ра­боты, то вы не пропадете. К примеру, я уже не­сколько лет сижу без работы и — ничего. Живу, как видите. Правда, мне помогает сам папа римский, который посылает мне алмазы, а я их продаю…» Параджанов разошелся не на шутку и принялся поносить советскую власть, называя ее фашистской. Мол, лучшие люди отечества гниют в тюрьмах и лагерях, а «пыжико­вые шапки с Лубянки» никак не могут успокоить­ся — даже сюда, в театр, заявились. Естественно, после такого выступления пребывание Параджанова на свободе вновь оказалось под вопросом.

В Грузии на режиссера вновь завели уголовное дело — теперь его обвиняли в даче взятки — он подарил председателю приемной комиссии фамильное кольцо с брилли­антом, чтобы племянника зачислили в институт. Приговор — пять лет условно. На смягчение приговора подействовало то, что за подсудимого заступились его друзья, в частности поэтесса Белла Ахмадулина, бывшая в хороших отношениях с руководите­лем Грузии Эдуардом Шеварднадзе. Она и написала ему письмо с просьбой посодействовать смягче­нию наказания. Самое удивительное, что спустя два года Параджанову разрешили вернуться в кинематограф. Вместе с известным актером Давидом Аба­шидзе Параджанов снял свой третий шедевр — фильм «Легенда о Сурамской крепости». Премьера состоялась в марте 1985 года. Однако, как и ранее, про­кат фильма оказался мизерным — было отпечатано всего лишь 57 копий. За пределами отечества фильм имел гораздо больший успех, чем на родине, он был удостоен при­зов на фестивалях в Трое, Ситсехе, Безансоне, Сан-Паоло.

Талант Параджанова никогда не ограничивался рамками киноэкрана. Он был экспертом, каких мало. Хорошо рисовал, консультировал по керамике, стеклу, фарфору, средневековому искусству, оружию, антиквариату, пользовался непререкаемым авторитетом среди ювелиров. Отлично разбирался в археологии, истории, этнографии, фольклоре и литературе Древнего Востока. При этом мог купить что-то редкое, продать, заработать несколько тысяч — ненормальные деньги по тем временам, купить на них антикварный мебельный гарнитур и тут же подарить его человеку, который прислал ему однажды в тюрьму торт.

В последние несколько лет своей жизни Параджанов продолжал активно работать в кино. В 1986 году он снял документальный фильм «Арабески на тему Пиросмани», а два года спустя — художественный фильм «Ашик-Кериб», в основу которого была положена одноименная поэма Лермон­това. В 1989 году Параджанов приступил к работе над очередным фильмом — «Исповедь», который должен был стать автобиографическим. Однако снять его так и не успел. У него обнаружили рак легкого. В Москве ему сделали операцию, но состояние не улучшилось. 17 июля 1990 года он вернулся в Ереван. Спустя три дня Параджанова не стало.

Обласканный мировой известностью, но так до конца и не понятый и не принятый в своем отечестве, создавший 8 фильмов и получивший три срока, родившийся в Тифлисе и умерший в Ереване, за 66 лет своей жизни Параджанов создал десятки киносценариев, сотни коллажей, инсталляций, картин, рисунков, работ в керамике… Перед ним преклонялись и его преследовали, им восхищались и не давали ему работать, его любили и ненавидели, уважали и боялись. Показушный, экспрессивный, эпатажный, веселый, циничный, ранимый… Но если отсеять все лишние слова, останется одно-единственное слово — гениальный. Ибо он ушел из жизни, а жизнь его осталась — ярчайшим воспоминанием для каждого, кто его знал.

Киносценарист Борис Сааков

Как-то мне сказали, что к нам в Госкино пришел Параджанов, чтобы оформлять командировку на международный кинофестиваль в Южной Америке, где должен был представлять свой нашумевший фильм «Тени забытых предков». Я вышел в коридор, и стал свидетелем следующей картины. Пока шло оформление документов, он слонялся по коридорам и всем, шутя, говорил: «Мне заказывайте билет в один конец». Причем говорил это достаточно громко, периодически заглядывая в кабинет внешних связей. Ему очень нравилось, как реагируют на его слова окружающие, особенно женщины, которые то и дело хихикали. В итоге на кинофестиваль он не попал, и на долгие десятилетия стал невыездным.

Как-то я приехал в Киев на день рождения актрисы Людмилы Зинчук. Она меня пригласила, сказав, между прочим, что придет и Параджанов. Собралась большая компания кинематографистов, но Параджанова, которого все с нетерпением ждали, все не было. И вдруг к 12 ночи звонок в дверь. На пороге стоит Параджанов, а над головой держит голубого цвета вазу из венецианского стекла, в которой в шампанском плавают белые фиалки. Именинница была в восторге от подарка, но на следующее утро ваза исчезла. Подумать на кого-то из гостей было даже неприлично. И только через 3 дня, на студии, Людмила встретила Параджанова. Он побежал ей на встречу, крича, — «Люся, это я забрал твою вазу! Извини меня. Я просто не успел ею насладиться. Я тебе ее обязательно верну!» Вазу он так и не вернул. Поговаривали, что подарил ее потом какому-то польскому актеру.

Фильм «Цвет граната», как известно, построен по принципу миниатюр. Для того чтобы его осуществить, на съемках требовалось множество реквизита — то верблюды, то ослы, то сусальное золото. Во время съемок Параджанова страшно нервировало то, что директором картины был назначен не тот человек, которого он хотел бы видеть рядом. А назначен был, как он считал, агент КГБ. Хотя это было не так. Добродушный, милый и добрый директор картины Меликсетян был старым работником киностудии.

И вот для съемок одной из сцен привели осла, которого должна была поглаживать Софико Чиаурели и при этом что-то ему говорить. Но осел во время этой сцены все время возбуждался, что в кадре выглядело очень неприлично. На этого осла была «угрохана» куча пленки, приходилось переснимать снова и снова. Что и стало поводом для очередного выговора Меликсетяну. Параджанов кричал, что тот выбрал слишком сексуального осла, эротомана. Пришлось осла заменить, съемки продолжились только на следующий день. Чтобы «выдавить» из картины Меликсетяна, Параджанов придумывал для него немыслимые задания. Как-то он стал орать, требуя, чтобы на съемках была не фольга, а настоящее сусальное золото. Бедный Меликсетян был раздавлен вконец, он подходил к каждому и чуть не плача говорил — «Вы слышали, что Параджанов мне сказал? Он же ненормальный! Теперь он требует от меня золото с усами…».

Когда пришло время сдавать черновой вариант картины, принимать его приехал премьер-министр Армении, человек очень интеллигентный и порядочный. Приехал, посмотрел фильм и, ничего не сказав, уехал. А Параджанов стал всем говорить, что, мол, тот ему сказал, что в фильме много «мастики». Что типа этот министр был раньше полотером и слово «мистика» путает с «мастикой». Конечно же, Параджанов просто придумал все это. Так и наживал себе врагов, причем, врагов достаточно сильных.

Кинорежиссер Ванцеттти Даниелян

Как-то на киностудии «Арменфильм» меня встречает Артавазд Пелешян, в то время еще студент ВГИКа, и просит зайти на показ его дипломного фильма «Мы». Ему было интересно услышать мое мнение. Посмотрев фильм, я был просто потрясен. Выйдя из зала, я, будучи еще под воздействием картины, столкнулся с Параджановым. «Хочешь увидеть удивительного кинорежиссера? Посмотри его фильм!» — предложил я ему. Параджанов пошел на повторный сеанс. После окончания сеанса толпа кинематографистов медленно спускалась по лестнице. Обогнав всех, Параджанов спустился во двор и громко сказал — «Стоп-стоп-стоп!» Шествие остановилось. «Скажите, сколько талантливых режиссеров имеет армянский народ?». Кто-то из толпы крикнул – «Сколько?» Параджанов ответил — «Два. Это Параджанов и Пелешян, и у обоих фамилия на букву П. Артавазд, а знаешь какая разница между нами?» Пелешян не нашелся, что ответить. «Разница в том, что Параджанов педераст, а Пелешян нет…» Услышав это, я подскочил к нему, и со всего размаху отвесил ему пощечину. Он от неожиданности упал. «Ты что говоришь?!» — кричал я на него, — «Почему ты сам себя позоришь?» На что он ответил: «А что такого? Хорошее быстро забывается, а плохое летит-летит-летит… Пусть обо мне говорят хоть плохое…»

Параджанов часто слал дерзкие телеграммы разным высокопоставленным лицам. Как-то, когда он в Лори снимал фильм «Цвет граната», председатель Госкино Армении Айрян дал ему телеграмму: «Режиссеру Параджанову. Подготовить черновой материал фильма. Еду для просмотра. Айрян». На что получил ответную телеграмму: «Председателю Госкино Армении товарищу Геворгу Айряну. Кино — это МОЯ профессия. А вы занимайтесь вашими шашлыками и кябабами. Режиссер-постановщик Параджанов».

Позднее съемочная группа поехала на Севан снимать настоящий ишхан — севанскую форель. А ишхан на Севане уже в то время был в дефиците. И вот оттуда Параджанов посылает телеграмму Генсеку ЦК КПСС Брежневу: «Первый Секретарь ЦК Армении Антон Ервандович Кочинян съел весь ишхан озера Севан и не дает мне 2 килограмма для съемок фильма «Цвет Граната». Постановщик и режиссер Сергей Параджанов». Брежнев, получив эту телеграмму, был в недоумении. Он звонит Кочиняну, с которым, кстати, был в большой дружбе — они вместе когда-то учились, и говорит: «Антоша, ты что — не можешь обеспечить два килограмма ишхана? Почему я должен этим заниматься?» Или чего стоила телеграмма, посланная им в годы вынужденной бездеятельности: «Москва. Кремль. Косыгину. Поскольку я являюсь единственным безработным кинорежиссером в Советском Союзе, убедительно прошу отпустить меня в голом виде через советско-иранскую границу. Возможно, стану родоначальником иранского кино. Параджанов».

Параджанов любил распространять о себе самые скандальные и невероятные слухи. Как-то грузинские кинематографисты узнали, что Параджанов находится в Тбилиси, но живет не у себя дома, а в гостинице «Иверия». Они, купили барашка, взяли шарманку и двух кинто из Авлабара и приехали к нему. Снизу звонят к Параджанову и говорят, что хотят к нему подняться. «Нет, ребята, не мешайте мне. Я нашел одного араба, такой красавец! Три часа минимум я буду занят» — отвечает тот. А в гостинице в это время действительно проживали арабы. Грузины были в шоке, Но решили все-таки дождаться Параджанова. Поднимаются к нему на этаж и ждут в коридоре. Из номера Параджанова выходит человек в одеянии араба. Тогда они начинают стучать в дверь — тишина. Дверь оказалась незапертой. Заходят — никого. Делегация спускается вниз и видит, что вышедший из номера «араб» стоит в окружении других арабов и что-то лопочет, активно жестикулируя. Присмотревшись, они узнали в «арабе» Параджанова! Эпатаж для него был превыше всего.

Искусствовед Генрих Игитян

Однажды я поехал по делам в Киев и по приезде позвонил Параджанову. Тот страшно обрадовался: «Приезжай скорей. У меня тут стол накрыт!» У Параджанова в гостях я застал незнакомую пару — работника тбилисского военкомата с женой. Параджанов сразу бросился угощать, расспрашивать о том, о сем. Потом, помявшись, признался, что эти люди хотят приобрести у него картину, а он рекомендовал им меня, как лучшего оценщика. Зная, что у Параджанова нет денег, и удачная сделка нужна ему как воздух, я согласился. Сергей попросил: «Отвернись к окну!» Несколько минут за спиной слышался шум передвигаемой мебели, какие-то стуки… «Можешь повернуться!» — раздался голос Параджанова. На стене были прибиты шторы, свет в комнате погашен, включены торшеры и какие-то софиты — целый спектакль. Затем Параджанов торжественно распахнул шторы, и я увидел 2 жуткие копии голландской живописи в аляповатых рамах из папье-маше, купленные где-то в комиссионке. Супруги зорко следили за нами, чтобы мы не могли подать друг другу какой-либо условный знак. «Ну, сколько?» — спросил грузин. Я задумался — «В конце концов, что важнее — сказать правду военкоматскому вору и взяточнику или дать возможность другу, гениальному человеку выбраться из финансовой ямы? Кому нужна моя правда?». Победила дружба. «Но во сколько оценить? Ведь Серго явно уже назвал им какую-то цену… Тысяча? Вряд ли ради этого он устроил бы такой спектакль. Пять тысяч? Слишком нагло…» И я рискнул: «Эта картина стоит минимум три тысячи рублей!» Параджанов подпрыгнул от радости аж до потолка — «Я же говорил вам — это лучший искусствовед в Советском Союзе!». Как оказалось, Сергей назвал им ту же самую цену. Картины были проданы.

Как-то я с семьей встречал Новый год у Параджанова в Тбилиси. Прекрасно проводим время, за интереснейшими беседами, дело идет к утру, все уже устали, клонит в сон. Вдруг Сергей облачается в свой домашний халат и в таком виде выходит к гостям. Я ему говорю — «Сергей, зачем ты ищешь актера на роль царя? Ведь ты и есть — царь! Вылитый!» Параджанов сразу посерьезнел: «Я никогда не буду сниматься! Я слишком уважаю свою профессию режиссера».

Параджанов любил дарить. Причем часто совершенно незнакомым людям. Встретит на улице солдат, вышедших в увольнение. Командует им: «Стоп! У вас свободное время? Пошли ко мне!» И вел к себе домой, кормил, поил, расспрашивал: «Что ты любишь? Есенина? Вот тебе томик Есенина». Каждому что-нибудь дарил. Или, например, идут по улице иностранцы — англичане. А у него на балконе висел красивый ковер. Англичане и знать не знают, кто там живет. Сопровождающие их грузины показывают на ковер — «Посмотрите, какой красивый!». Англичане восторгаются. Параджанов с балкона — «Вам нравится?». «Oh, yes!» Тут же снял ковер со стены и бросил им вниз прямо с балкона: «Презент!»

Будучи в Ереване, Параджанов написал заявку на фильм по эпосу «Давид Сасунский». На главную роль он предложил… Шарля Азнавура! Я удивился:

— Ты соображаешь, что предлагаешь? Ты вообще Шарля видел? Он же маленький, щупленький…

— Эх ты, фраер, ничего-то ты в кино не понимаешь! Я буду только крупные планы снимать, торс, бицепсы. Понял? Ты его профиль видел?!

Короче, он отнес заявку в приемный отдел ЦК. Там на него долго и внимательно смотрел дежурный милиционер и вдруг строго спросил:

— Ты тот самый Параджанов, о котором говорил «Голос Америки»?

— Да…

— Ты знаешь, я тоже стихи пишу!

Вобщем, с милиционером они подружились. Но в заявке Параджанову отказали…

Параджанов с сыном поехал в Ленинград. На улицах города его ждал шок — повсюду висели рекламные афиши нового итальянского фильма, а на них красовалось лицо… Параджанова! Оказалось, что местные ребята-художники, заранее узнав о приезде, решили устроить ему сюрприз и вместо главного героя фильма на афишах нарисовали портрет Параджанова в шляпе, срисованный с фотографии. (спроси, что я хотела тебе сказать).

Параджанову долго не давали работать, он был на грани: «Я тебя умоляю, помоги мне уехать за границу, не могу больше! Они меня достали…». И вот однажды мне разрешили командировку в Париж. В течение месяца я всяческими ухищрениями и тайными переговорами добился, чтобы Параджанову нашли фиктивную жену, чтобы он смог выехать, а при желании ему предоставили бы собственный дом во Франции и все условия для работы. Вернувшись, я довольный, весь из себя помчался к Параджанову: «Сергей, я все устроил, ты едешь во Францию!». Неожиданно он запахнулся в халат, выпрямился и гордо ответил: «Я никуда не поеду! Это моя родина. Пускай они сами убираются!»

Однажды, после его отсидки я поехал к нему в Тбилиси. Он был подавлен, практически не работал. Я предложил ему:

— Сергей, давай переезжай в Ереван.

— А где я буду жить?

— У меня трехкомнатная квартира, выбирай любую комнату.

— Да ты знаешь, сколько ко мне народу будет ходить?

— Пускай ходят, это же твоя комната, делай, что хочешь.

— На что я буду там жить?

— Я получаю 230 рублей, ты будешь получать 300.

— А что я должен делать?

— Что хочешь — сценарии пиши, рисуй.

Параджанов внимательно посмотрел на меня, затем вышел на открытый балкон и громко, с пафосом обратился к прохожим на улице:

— Грузины! Армяне предлагают мне 300 рублей в месяц, чтобы я переехал в Ереван. А мне в день нужно 300!

И зашел обратно в комнату. Я рассердился:

— Что ты паясничаешь? Я же тебе от души предлагаю, начни работать.

Параджанов молча спустился в маленькую комнатку на первом этаже и вдруг разрыдался, разразившись отборным русским матом в адрес чиновников.

— Ты единственный человек, который приехал из Армении, чтобы предложить мне работу…

Текст: Эдуард Аянян, Элен Мусаэлян
10.01.2012| admin| журнал «Ереван», март 2007|3|
http://yerevan.ru/2012....agediya
 
Форум » Тестовый раздел » СЕРГЕЙ ПАРАДЖАНОВ » режиссёр Сергей Параджанов
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz