Воскресенье
28.05.2017
23:13
 
Липецкий клуб любителей авторского кино «НОСТАЛЬГИЯ»
 
Приветствую Вас Гость | RSSГлавная | режиссёр Алехандро Ходоровски - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Тестовый раздел » АЛЕХАНДРО ХОДОРОВСКИ » режиссёр Алехандро Ходоровски
режиссёр Алехандро Ходоровски
Александр_ЛюлюшинДата: Воскресенье, 27.04.2014, 00:14 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 2743
Статус: Online
Алехандро Ходоровски (Alexandro Jodorowsky, 17.02.1929)

— чилийский актёр, режиссёр, продюсер, композитор, драматург, мим, писатель, автор комиксов и психотерапевт. Особенно известен своими эзотерическими, сюрреалистическими и шокирующими фильмами, а также рядом комиксов. Кроме того, он — спиритуалист, придерживающийся течений нью-эйдж и дзэн, и один из ведущих мировых исследователей Таро. С конца 1990-х годов большое внимание уделял разработке психотерапевтической методики под названием психомагия, нацеленной на излечение от психологических травм, полученных на ранних стадиях жизни.



Режиссёрские работы

1957 — Галстук / La cravate (Обменённые головы / Les têtes interverties) — короткометражный фильм по новелле Томаса Манна «Обменённые головы»[de]
1967 — Фандо и Лис / Fando y Lis
1970 — Крот / El Topo
1973 — Священная гора / La montaña sagrada
1980 — Бивень / Tusk
1989 — Святая кровь / Santa Sangre
1990 — Похититель радуги (также известен под названием «Радужный вор») / The Rainbow Thief
1997 — Сказки Ходо / Le contes de Jodo
2013 — Танец реальности / The Dance of Reality

Книги

Мудрость шуток (La Sabiduría de los Chistes, 1998)
Дитя чёрного четверга (El niño del jueves negro, 1999)
Святой обман (La Trampa Sagrada, 2000)
Альбина и мужчины-псы (Albina y Los Hombres-Perro, 2001)
Там, где лучше поёт птица (Donde mejor canta un Pájaro, 2001)
Танец реальности: психомагия и психошаманство (Danza de la realidad: Psicomagia y Psicochamanismo, 2001)
Мудрость сказок (La sabiduría de los cuentos, 2002)
Гусиный шаг (El Paso del Ganso, 2002)
Сокровище тени (El tesoro de la sombra, 2003)
Не достаточно просто говорить (No basta decir, 2003, сборник стихов)
Палец и луна (El dedo y la luna, 2004)
Психомагия (Psicomagia, 2004)
Камни на пути (Piedras del camino, 2004)
Путь Таро (La vía del Tarot, 2004)
Учитель и волшебницы (El maestro y las magas, 2005)

На русском языке выходили:

Альбина и мужчины-псы (KOLONNA Publications, 2004 г.)
Плотоядное томление пустоты (KOLONNA Publications, 2005 г.)
Попугай с семью языками (KOLONNA Publications, 2006 г.)
Сокровище тени (Kolonna Publications, 2006 г.)

Цитаты

«Я хочу, чтобы мои фильмы были похожи на стихотворения».

«Культура — это чудовищно, культура — идиотизм. Теперь выпускают книги о «Панике», научные исследования. Это все ни к чему: искусству вообще не нужны философы».

«Сюрреализм умер. Они стали такими мелкобуржуазными: ненавидели рок-н-ролл, научную фантастику, ковбоев, порнографию! А у меня была огромная коллекция порнографических открыток. Порнография — это магия, тайна!»

«Футбол — это пир гомосексуальной фантазии. Мужчины обожают других мужчин, глазеют на них, даже дерутся из-за них, и все это маскируется спортом!»

«Что я думаю о будущем общества? Думаю, что общество будет разделено на круглых светящихся людей и бегемотов... Безногих бегемотов с гигантской пастью, без глаз и ушей, а в огромной заднице у них будет дверца. Иногда оттуда будут вылетать пушечные ядра дерьма и убивать других бегемотов. Вместо носа у бегемотов будет палец, и они будут мечтать, чтобы круглые люди его пососали. И у них будет бог — прозрачный бегемот, который испражняется ангелами. Вот что я думаю о будущем общества».

«Узнав, что «Дюну» снимает Линч, я буквально заболел. Я очень ценю Линча, и был уверен, что он сможет сделать превосходный фильм. И вот я отправился в кино, с двух сторон меня поддерживали сыновья, потому что мне было плохо от зависти. В начале фильма я был совсем бледный, буквально растекся в кресле, но чем дальше, тем лучше я себя чувствовал, мои щеки розовели, потому что фильм оказался полным дерьмом».

«Искусство не вправе задавать себе вопрос о том, опасно ли оно. Когда был опубликован «Вертер», две тысячи молодых людей покончили с собой. Четыре евангелиста написали Новый Завет, и в результате погибли миллионы. Евангелие – как атомная бомба. Сколько людей погибли из-за учения Будды? Я не более опасен, чем Будда, Иисус Христос или Гёте, потому что все опасно».
 
ИНТЕРНЕТДата: Воскресенье, 27.04.2014, 00:16 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 3499
Статус: Offline
ХОЗЯИН СВЯЩЕННОЙ ГОРЫ
(Интервью Д. Волчека с Алехандро Ходоровским)


Алехандро Ходоровский родился в Чили в семье эмигрантов из России. Был театральным режиссером в Мексике, поставил более ста пьес, в Париже учился у знаменитого мима Марселя Марсо. Вместе с Фернандо Аррабалем и Роланом Топором основал постсюрреалистическое движения "Паника".

Первый его фильм "Отрубленные головы" считается утраченным. Известно лишь, что это попытка рассказать историю из новеллы Томаса Манна при помощи мимического представления. Вторая картина Ходоровского, - снятая в бунтарском 68-м свободная интерпретация пьесы Аррабаля "Фандо и Лис", вызвала скандал на фестивале в Акапулько: на премьере фильма началась драка, фестиваль был отложен, в Мексике "Фандо и Лис" запретили, а в Соединенных штатах сократили и перемонтировали. Долгое время оригинальная версия картины считалась утерянной, и была обнаружена лишь несколько лет назад.

"Крот" (El Topo, 1971), - самый известный фильм Ходоровского. Его герой должен победить четырех мистических стрелков, живущих в пустыне. Выполнив задачу, он впадает в летаргический сон, просыпается через несколько лет в пещере, населенной уродливыми карликами и обещает им выкопать туннель, чтобы выпустить их из недр горы, где они вынуждены жить. Мистический спагетти-вестерн, сплав политических намеков, буддизма и ошеломительно кровавых сцен, "Крот" и сегодня, постарев на 30 лет, не потерял жестокого обаяния.

Надо отдать должное владельцу нью-йоркского кинотеатра "Elgin" Бену Баренгольцу, который решился на свой страх и риск пустить "Крота" на ночном сеансе. Несколько месяцев картина шла в полупустом зале - потом стали приходить хиппи, прослышавшие о странном фильме. Через полгода к кинотеатру подъезжали лимузины, а в кассу выстраивались километровые очереди. Среди тех, кто восторгался фильмом, были Энди Уорхол, Джон Леннон и Йоко Оно.

Один из менеджеров "Битлз", Аллен Кляйн, по рекомендации Леннона вложил средства в производство новой картины Ходоровского "Священная гора". Ходоровский рассчитывал, что роль в фильме сыграет сам Леннон, но экс-битл не решился участвовать в эксперименте, в который режиссер вовлек членов съемочной группы. По замыслу Ходоровского, все должны были перед началом съемок пройти курс духовного очищения, медитировать под наблюдением японского гуру, отказаться от мирских забот и открыть свое подсознание при помощи эзотерических практик и ЛСД.

Фильм о поисках "Священной горы", на вершине которой избранные обретают бессмертие, стал одним из самых радикальных экспериментов в истории кинематографа. Достаточно сказать, что первая реплика звучит на сорок пятой минуте, сопровождая процесс изготовления золота из экскрементов. Как заметил критик Дж. Сигал, "Священная гора" - фильм, "полностью находящийся вне традиции кинематографа, вне традиции современного театра, и не поддающийся критическому анализу".

После завершения работы над "Священной горой", вышедшей на экраны в 1974-м, Ходоровский приступил к проекту экранизации романа Ф. Херберта "Дюна". На роли фильме, который должен был продолжаться более десяти часов, режиссер хотел пригласить Сальвадора Дали и Орсона Уэллса. Продюсеры, ознакомившись с планами Ходоровского, решили работу над авантюрным проектом прекратить, и много лет спустя фильм о планете Дюн снял Дэвид Линч.

После провала его следующей ленты "Бивень", снятой в Индии, Ходоровский уходит из кино, и вместе с известным художником Мёбиусом создает серию интеллектуальных комиксов: "Инкал", "Анибаль Пять", "Белый лама". В парижском Cabaret Mistique каждую среду уже много лет он проводит сеансы таро.

В 89-м выходит картина Ходоровского "Святая кровь"; в 1990-м - фильм "Вор Радуги" с Питером О'Тулом и Омаром Шарифом. С тех пор Ходоровский ничего не снимал, хотя слухи о его новых замыслах циркулировали постоянно.

Я встретился с ним в Париже в дни чемпионата мира по футболу. Елисейские поля были запружены толпами болельщиков. "Только посмотрите на этих фанатов! - хохочет Ходоровский, глядя в окно. - Согласитесь, футбол - это пир гомосексуальной фантазии. Мужчины обожают других мужчин, глазеют на них, даже дерутся из-за них, и все это маскируется спортом".

- Фернандо Аррабаль говорил мне, что вы вряд ли будете снимать фильмы, потому что всецело посвятили себя таро. Так ли это?

- Я не собираюсь отказываться от кино, но верно, что в последнее время мои творческие силы уходят больше на таро, комиксы и прозу.

- Последний ваш кинематографический проект - фильм "Дети Крота". Я знаю, что этот за этот проект взялся продюсер Альфонсо Арау, видел даже плакат к фильму. В какой стадии работа?

- Арау не смог найти деньги, и сейчас за этот проект взялся французский продюсер Ив Гассель.

- Почему вы решили через четверть века вновь вернуться к истории Крота?

- Темы фильма не имеют отношения к жизни, но, тем не менее, они требуют ответа. "Крот" был посвящен проблеме патернализма. В фильме есть тема кастрации отца - помните кастрацию генерала? В новом фильме будет другая тема - проблема детей. Когда в 70-м году я делал "Крота", в мире было полно диктаторов, с тех пор почти все они исчезли, и сейчас главными стали проблемы, возникшие между братьями. Возьмите Югославию, Израиль, Ольстер... Я хочу сделать фильм о междоусобной войне.

- Это будет продолжение истории Крота?

- Я теперь думаю изменить название. Он будет называться "Авелькаин" - в одно слово.

- Могли бы вы рассказать историю своей семьи?

- В прошлом году издан мой роман "Дерево повешенного бога" - это история моей семьи, как она оказалась в Чили. Мои родители из Одессы. Любимый сын моей бабушки во время половодья утонул в Днепре. Мальчик пытался спастись, влез в книжный шкаф, в котором были тяжелые тома Талмуда и утонул вместе с ними. После этого моя бабушка рассердилась на Бога и отвергла иудаизм. В Чили они сказали, что они русские. Мой отец открыл обувной магазин и назвал его "Украинский дом". Бабушка говорила только по-русски. Дедушка очень тосковал и вскоре умер. Это с отцовской стороны. А мою бабушку со стороны матери во время одного из погромов изнасиловал казак, она приехала в Чили беременная и родила дочь от этого казака - мою мать. По отцу я - Ходоровский, по матери - Пружанский, а фамилию казака, увы, не знаю.

- Верно ли, что ваш отец был троцкистом?

- Вовсе нет, мой отец был коммунистом, но не троцкистом, а сталинистом. Он был похож на Сталина, носил такие же усы и одевался, как Сталин. А шурин моей матери - лысый и беззубый - был очень похож на Ганди. Так что я вырос в доме, где были Ганди и Сталин.

- Ваш интерес к таро ближе к оккультизму Алистера Кроули или к эстетическим упражнениям в духе Итало Кальвино?

- И то, и другое. В таро - нет оккультных энергий. Таро - язык, как и всякий другой - как русский или французский. Последние четыре года я занимался реставрацией марсельских таро, выпустил колоду с небольшой брошюрой, в которой я рассказал об этой работе. Это плод долгого научного труда, карты соответствуют оригиналу пятнадцатого века. На языке таро можно говорить, это энциклопедия символов. Таро - это искусство, слушать таро столь же увлекательно, как прекрасное стихотворение.

- Карты таро появляются в первых кадрах "Священной горы". Стало быть, это увлечение очень давнее?

- Сейчас мне 69 лет, я начал заниматься таро, когда мне было 19, так что прошло уже полстолетия. И сейчас я хорошо владею этим языком. У меня около двух тысяч учеников.

- Аррабаль сказал, что вы не интересуетесь магией. Магией, по его словам, увлекаются только "такие идиоты, как Габриэль Гарсиа Маркес". Вы согласны с ним?

- Я согласен только с половиной этого утверждения - с тем, что Маркес - идиот. Магией могут интересоваться и умные люди.

- В свое время вы сказали, что другие кинематографисты делают фильмы глазами, а вы делаете кино яйцами...

- Да, вот именно яйцами, но у меня три яйца, и после каждого фильма я одно теряю. Сейчас осталось только одно. Именно поэтому я так боюсь снимать еще один фильм.

- Последнее вы, стало быть, потеряли на фильме "Вор Радуги"?

- "Вор Радуги" - вообще не фильм. Это просто опыт. Раньше я делал кино без бюджета. Мои фильмы только казались дорогими, а на самом деле почти ничего не стоили. И вот нашелся продюсер, богатый человек, который готов был потратить четырнадцать миллионов долларов, чтобы понравиться своей жене. И я решил попробовать: каково сделать фильм, когда есть деньги и продюсер, который мешает жить. Разумеется, мне этот опыт пришелся не по вкусу. И ему тоже. Причина проста: я не мог делать то, что хотел, а он не получил того, к чему стремился. Так что это не фильм, а опыт.

- Продюсер Клаудио Ардженто рассказывал, что у героя вашего фильма "Святая кровь" есть прототип, и вы были с этим человеком знакомы. Верно ли это?

- Да! Верно! Теперь я совсем без яиц, потому что забыл про третий фильм, "Святая кровь". Вот почему у меня такой высокий голос. Я теперь могу петь в церковном хоре.
Я согласился с предложением Клаудио Ардженто сделать этот фильм, потому что был знаком с человеком по имени Годжо Гарденас, который в Мексике убил двадцать четыре женщины. Он хоронил убитых в саду дома своей матери. Гарденас признался в преступлениях, был приговорен к десяти годам заключения в психбольнице, выздоровел и стал адвокатом. Тогда-то я с ним и познакомился. Он забыл всё, что с ним произошло. Поверьте, это был совершенно нормальный человек. Познакомившись с ним, я понял, что искупление возможно. У него были две дочери, которые знали его прошлое и души в нем не чаяли. Глядя на него, я пришел к выводу, что и преступное общество, в котором мы живем, может искупить свои грехи. Люди убивают не из-за ненависти, а из-за безумия. Об этом мой фильм "Святая кровь".

- Ваш сын Аксель играет в "Святой крови". Это ведь его единственная роль в кино?

- Он актер, играет в театре Антонена Арто. И два моих других сына - тоже театральные актеры.

- Есть ли режиссеры, которые вам близки? Например, ваш компатриот чилиец Рауль Руис?

- Рауль Руис - человек мне не совсем близкий, но, возможно, он - последний настоящий художник в кино. Я обожаю его отношение к кинематографу. Сколько бы у него ни было денег - тысяча или миллион долларов, он в любом случае будет снимать. Это человек, который всегда остается верным себе. По правде сказать, я видел только один его фильм - "Гипотезы украденной картины". Мне посоветовал посмотреть его мой друг, ныне покойный, Хулио Кортасар. Я очень ценил его мнение и решил посмотреть. Этот фильм - прямая противоположностью того, что я считаю кино. Но это фильм замечательный.

- В свое время вам не удалось снять "Дюну", и этот фильм сделал Дэвид Линч. Согласились бы вы сейчас вернуться к этому грандиозному проекту, если бы была такая возможность?

- Когда я понял, что фильма не будет, я убедил художника Мёбиуса сделать картинки по этому сценарию, так что проект нереализованного фильма был осуществлен в комиксах. Если у вас есть терпение, вы поймете, сколь многое позволяет сделать комикс. Я придумал персонажа по имени Метабарон. И этот комикс стал бестселлером, пользуется бешеным успехом. Сейчас он выходит в Соединенных штатах. Вскоре я отправляюсь в Голливуд, где начнется съемки фильма по моему комиксу о Метабароне.

- Советовался ли с вами Дэвид Линч, когда приступал к съемкам "Дюны"?

- Нет, когда стало ясно, что фильма не будет, продюсер Дино де Лаурентис купил права для постановки в Голливуде. Я был убежден, что только я смогу сделать такой фильм. Но, узнав, что снимать будет Линч, я буквально заболел. Я очень ценю Линча, и был уверен, что он сможет сделать превосходный фильм. И вот я отправился в кино, с двух сторон меня поддерживали сыновья, потому что я был болен от зависти. В начале фильма я был совсем бледный, буквально растекся в кресле, но чем дальше, тем лучше я себя чувствовал, мои щеки розовели, потому что фильм оказался полным дерьмом. Поэтому я очень доволен. Но вина, конечно, не Линча, а Дино де Лаурентиса, который покупает лучших режиссеров и заставляет их делать чушь.

- Верно ли, что во время съемок "Священной горы" вы изнуряли актеров и членов съемочной группы голодом, чтобы у них наступило просветление?

- Еще хуже. Когда я приступал к съемкам "Священной горы", я считал, что священно кино, священен кинематограф. И я хотел добиться духовного просветления у всех, в том числе и у самого себя. В фильме нет профессиональных актеров. Каждый играет самого себя. Фашист - это настоящий фашист, миллиардер - настоящий миллиардер, проститутка - настоящая проститутка. Каждый персонаж рассказывал свою собственную историю. В течение нескольких месяцев до начала съемок эти люди были заперты в доме, из которого не имели возможности выйти. Все спали только четыре часа в сутки. Все работали, делали особые упражнения, любили друг друга. Но просветления, очищения души не произошло. Вышли люди не просветленные, а какие-то клоуны, хныкающие, что им не дают завтрака.

- Сейчас на видео вышли ваши "Философские сказки"...

- Да, это телесериал, который я делал по заказу французского "Канала плюс". Это сказки, в основном, восточные, сказки о жизни. Каждая история - три минуты. Это, как и "Вор Радуги", тоже опыт.

- Ваш первый фильм "Отрубленные головы" исчез, долгое время считался пропавшим "Фандо и Лис"...

- Не только эти фильмы, но и "Крот" и "Священная гора" тоже были много лет недоступны. Аллен Кляйн не выпускает оригинал "Священной горы" из рук, заявляя, что эта лента, подобно хорошему вину, улучшается с возрастом. Он считает, что заработает миллионы после моей смерти. Кляйн моложе меня, он рассчитывает меня пережить. Но, думаю, у меня лучше здоровье. Он - просто жирная свинья. И вот мы с Кляйном бежим наперегонки со смертью. Я все же надеюсь, что он умрет раньше.

- Ваши фильмы обычно называют сюрреалистическими. Считаете ли вы себя сюрреалистом?

- Я - один из создателей движения "Паника". Сюрреалистов можно назвать людьми ограниченными. Андре Бретон, например, не интересовался фантастикой, рок-музыкой и многим другим. "Паника" не имела прямого отношения к сюрреализму. Сюрреализм - все-таки одно из крупнейших движений нашего века. "Паника" же была группой достаточно шутливого толка, мы и к сюрреализму относились насмешливо, потому что современное искусство это все-таки не сюрреализм.

- Две сходных сцены в ваших фильмах - в "Священной горе", когда старик вынимает вставной глаз и отдает его девочке и другая - в "Святой крови", когда человек на карнавале отрывает ухо и пытается запихнуть его девушке в рот, мне кажутся отражением Вашего отношения к сексу...

- Настоящий художник не знает, что точно он делает. Ницше сказал, что чем выше дерево поднимает свои ветви к небу, тем глубже оно уходит корнями в землю. Чем интенсивнее я ищу возвышенного, тем глубже ухожу в мрачное и страшное. Когда я снимал две эти сцены, я не понимал, что я делаю. Теперь понимаю. Развращенный старик навязывает свои искусственные органы невинному существу. Он демонстрирует то, что у него искусственный глаз, искусственное ухо - то есть органы человеческих чувств, - показывает, что он одноглазый, одноухий, вскрывает свою ущербность. Он порочит невинность. В обоих случаях матери девочек - проститутки. Невинность зарождается в испорченном мире. Цветок вырастает из грязи. Всё, что я так долго пытаюсь выразить словами, на экране длится меньше минуты.

- Пафос многих ваших фильмов я бы рискнул назвать антихристианским. Высмеивает христианские догмы и один из самых популярных ваших комиксов "Безумица Священного сердца".

- С чего вы это взяли?

- В "Безумице" вы высмеиваете непорочное зачатие. Ваш герой, профессор Сорбонны, должен родить мессию, забеременев от колумбийских террористов...

- Разве это важно? Это всего лишь сказка. В эту сказку я не верю. Если же говорить о мифе - миф замечательный. Я больше не верю в сказки, и меня удивляет, что люди еще готовы в них верить. Как может рациональный человек верить в историю об Адаме и Еве, в то, что змей дал Еве яблоко? Как можно верить в такую глупость, как непорочное зачатие, и как можно ради таких сказок убивать друг друга? В Израиле вам покажут место, где родился Иисус Христос, мне даже показывали столярную мастерскую, где работал Иосиф-плотник, место, где Иисус упал, неся крест. Иерусалим - все равно, что Диснейленд. И вот из-за этого люди убивают друг друга. Я не верю в религию, я верю в мистику. Как можно верить в то, что у Бога есть имя - Иегова, Иисус Христос, Аллах или Будда, как может Бог быть чьей-то собственностью? Как можно сжигать людей, говоря о христианском милосердии? Как может еврей плакать оттого, что его дочь вышла замуж за нееврея? Как может верующий мусульманин может говорить о том, кто не верит в его Бога, как о неверном? Есть надо именно свиней - это самое чистое мясо. Что вы имеете против свиней, это замечательное животное! Я - еврей - надеваю пиджак, на который навешаны ломтики ветчины, и в нем медитирую.

- Вы однажды сказали, что хотите от кино того, что другие требуют от психоделических наркотиков....

- Да, я имел в виду, что эффект этот будет распространяться на зрителей, потому что у меня свой наркотик - кино. Я достаточно богат, чтобы позволить себе наркотики, но это было бы безумием в моей ситуации.

- Не опасен ли кинематограф, действующий на людей, как наркотик?

- Опасно всё, в том числе и это интервью. Искусство не вправе задавать себе вопрос о том, опасно ли оно. Когда был опубликован "Вертер", две тысячи молодых людей покончили с собой. Четыре евангелиста написали Новый Завет, и в результате погибли миллионы. Евангелие - как атомная бомба. Сколько людей погибли из-за учения Будды? Я не более опасен, чем Будда, Иисус Христос или Гете, потому что все опасно. Что же касается наркотиков, то к ним можно подходить с двух сторон. Первая - человек принимает наркотик для развлечения. Вторая возможность - та, которая предусмотрена в шаманских религиях, когда шаман посвящает человека в сферы, находящиеся за пределами рационального. Тогда психоделические наркотики превращаются в ключ, открывающий дверь в иные миры. Кинофильмы, как я их понимаю, это ключи к расширению сознания. Человек, выходит из кинозала изменившимся, не таким, каким вошел.

Вопрос о религии завел Ходоровского. "Вот вы скажите, почему Папа Римский не женился? - повторяет он, прощаясь. - Где жена далай-ламы? Почему они скрывают своих женщин? Или, может быть, они все гомосексуалисты? Вот вы можете мне это объяснить?!."

Интервью опубликовано в журнале Premiere #9, 1998
 
ИНТЕРНЕТДата: Воскресенье, 27.04.2014, 00:16 | Сообщение # 3
Группа: Администраторы
Сообщений: 3499
Статус: Offline
ИНТЕРВЬЮ АЛЕХАНДРО ХОДОРОВСКОГО МАРИАНЕ НОРАНДИ
(газета La Reforma (Мексика), 7. 11. 2002 г.)


- Зачем было ждать 12 лет, прежде чем снять следующее кино?

- Я сам задаю этот вопрос моим продюсерам - зачем они ждали 12 лет, чтобы снова ко мне обратиться. Меня вдохновляет жизнь Бодхидхармы, который проповедовал дзен-буддизм в Китае, - вместо того, чтобы искать себе преемника в Китае, где жили миллионы человек, он принялся медитировать, созерцать стену, и через 8 лет его преемник сам к нему явился. Так и я - сидел дома и ждал продюсера - и вот ко мне пришли из "Титан Продуксьонес" и предложили осуществить мой проект.

- Как "Крот" соотносится с "Детьми Крота", 31 год спустя?

- В этом проекте будут те же персонажи.

- Это продолжение "Крота"?

- Нет. Через год, когда я сниму фильм, его можно будет смотреть и отдельно. Хотя там действительно есть отсылки к миру предыдущего фильма.

- А кто будет у вас сниматься?

- Я опять сыграю Крота. Жаклин Луис опять сыграет карлицу-мать, а Каина, может быть, сыграет Мэрилин Мэнсон. А если не он, то один испанский актер. Но это все пока только планы, поэтому-то я предпочел бы не говорить пока о фильме.

- Ну, хотя бы еще один вопрос: вы будете снимать в Мексике?

- Собрать нужные средства в одной только Мексике не получается, так что это будет совместная постановка. Если будем делать фильм с испанцами или канадцами, одну часть его надо будет снимать в Испании или Канаде, а другую здесь.

- Как изменилось кино за те 12 лет, что вы провели вдали от съемочной площадке?

- Мир съела империя. Она везде насадила свою политику, свою гегемонию, свою промышленную бесчеловечность, свою жажду нефти, свое разложение ради денег и свое ядовитое кино. Те, кто сейчас хочет заниматься кино, - воины, сражающиеся друг с другом за кучку денег и зрителей. Им не видать ни тех гигантских кинозалов, ни тех миллионов долларов, которые достаются слабоумным Лукасу или Спилбергу. У меня вызывает восхищение, что кое-где еще чудом появляется кино - например, в Корее или в Мексике, с фильмами вроде "Сука-любовь", которые как-то идут по миру, не имея при этом ничего общего с американским кино. Настоящее кино не убьешь - когда его убивают в одном месте, оно возникает в другом.

- Какие фильмы из тех, что вы видели в последнее время, вам понравились?

- Все из Кореи, Японии, Гонконга и Китая.

- Вы смотрели "Преступление падре Амаро"?

- Нет, но я уже счастлив - фильм вызвал скандал, благодаря которому его посмотрят во всем мире. Вот бы и мои "Евангелия исцеления" тоже вызвали скандал...

- Ну, кто-то уже оскорбился...

- Ах вот как? Здорово. Хотя все равно вряд ли будет настоящий скандал - нет повода. Эта книжка такая благонамеренная, настолько в защиту Евангелия, что меня еще и Папа поздравит. Единственное, что там может вызвать возмущение, это где я говорю, что у Девы Марии, когда ее познал Господь, был самый сильный оргазм в истории человечества. Я-то сам тут не вижу ничего удивительного: если бы меня познал Господь, я бы сделался геем.

- А о чем еще идет речь в книге?

- Интерпретации. Это когда ты берешь и читаешь Евангелия буквально и задаешь себе вопрос, соответствует конкретный пассаж действительности или нет. Например, трое из четырех евангелистов не говорят, что Христос сам нес свой крест, а св. Павел говорит, что нес. Вот ты и спрашиваешь себя: нес или не нес? А что если не нес? Это Христос во славе или жертва? Вот я и развиваю эту тему.

- Вы там хотя бы раз критикуете католицизм?

- Нет, это просто возвышение Евангелия к красоте - которая не восхвалялась в ограниченных интерпретациях монахов с их обетом безбрачия. Это были извращенные интерпретации, особенно в том, что касается образа женщины, которая представлялась как самое греховное на свете.

- В вашей книге идет речь о бедах человечества - о каких именно?

- Цивилизация агонизирует. Северная Америка начинает рушиться и сама себя уничтожит. Мы свидетели кризиса денежной системы, промышленного кризиса и - прежде всего, - кризиса нефтяного, роковой энергетики, которая погубила человечество. Люди больше не верят в политику или в религию. Религия уже ни на что не годится, потому что не нападает ни на что, а только занимается цензурой. Если "Opus Dei", который заправляет банками, займется цензурой и ограничением свободы выражения, продолжая при этом защищать целомудрие, мы все будем жить как при Франко, женщины опять превратятся в домашних наложниц, будут рожать по 10 детей и выходить замуж за полицейских. Вот что будет, и нам этого не надо.

- Вам кажется, что сейчас сложное время, чтобы говорить о положительных вещах и о поэзии?

- Напротив. Сейчас об этом только и надо говорить. Пора покончить с политическими революциями и перейти к поэтическим ре-эволюциям. Как образовалась сеть террористов, так должны создать свою сеть и поэты. Дух поэзии - единственное, что может спасти сейчас мир.

- Вы в свои 73 года думаете? что мир еще можно изменить?

- Не знаю, можно ли его изменить, но начать перемены можно. Я на днях видел человека, который бросал на пол спички, и сказал ему: "От маленькой искорки может сгореть целый лес". Если бросаешь спички в пепельницу, ничего не случится, но брось спичку в лесу, и можешь весь его сжечь. Мы можем начать изменять мир, если перестанем бояться и начнем говорить то, что думаем.

- История вашей встречи с Карлосом Кастанедой - это миф?

- Не думаю, что тут есть какой-то миф. Все, что я мог сказать, я сказал в моей книге "Танец реальности". Я много кого знал - дружил с Виолетой Парра1, Джоном Ленноном, гадал на Таро Питеру Гэбриелу, ел гамбургеры с Мэрилином Мэнсоном в Лос-Анджелесе, встречался в Париже с Дали. И в том числе сошелся и с Кастанедой. Он мне сказал, что будет фильм о Доне Хуане, а я ему сказал, что не надо, что выйдет голливудская глупость. Мы с ним поговорили об этом - что нельзя показывать, как человек превращается в собаку, с помощью киноэффектов, а то будет похоже на детскую сказку, и что-то же будет, если Дона Хуана сыграет Энтони Куин. Это бы разрушило всю правду его книг, а он этого не хотел.

- В вашей книге также говорится об опыте с пейотлем?

- В "Танце реальности" я описываю свои опыты с ЛСД, с грибами, которые мне дала Мария Сабина. Я не принимал аяхуаску, но присутствовал при том, как это делали другие. Сам я ее не пробовал - у меня такое открытое сознание, что я с ума сойду, если буду такие вещи принимать. Пейотль я пробовал только раз, чтобы знать, каков он на вкус. Он очень тонизирует, но галлюцинаций у меня не было - чтобы достичь того, чего достиг Кастанеда, надо было бы съесть целый пакет.

- Вы верите, что такие опыты способствуют расширенному восприятию реальности?

- Всем на свете стоило бы проделать хотя бы один трип с грибами, чтобы иметь этот опыт расширения рационального сознания. Всем, включая Фокса и Папу. Это - то священное и необходимое, что есть только в Мексике.

- Вы по-прежнему считаете себя авангардистом?

- Да, но если раньше авангард заключался в катарсисе жестокости, то сейчас, когда жесток мир, быть авангардистом - значит заниматься искусством, очищающим и сближающим людей. Когда-то Тулуз-Лотрек, Кафка, Достоевский и Хуан Рульфо вызывали восхищение, а сейчас они просто невротики. Хуан Рульфо вводит нас в мир мертвых, Достоевский - в мир совершенного декаданса, и что уж говорить о Кафке... Сейчас авангардистским стал мир, так что нужно идти еще дальше, бежать от искусства, отражающего твой невроз, и создавать очищающее искусство.

- А возможна поэтическая революция в кино?

- Для меня это съемки "Детей Крота", ведь это чистая поэзия.
 
ИНТЕРНЕТДата: Воскресенье, 27.04.2014, 00:16 | Сообщение # 4
Группа: Администраторы
Сообщений: 3499
Статус: Offline
ИНТЕРВЬЮ АЛЕХАНДРО ХОДОРОВСКОГО ГУАДАЛУПЕ ЛОАЭСЕ
(газета El Angel, Мексика, 6. 01. 2002)


- Вы очень известный человек, особенно для поколения 60-х. Помню, мой брат много говорил мне о вас, о ваших театральных постановках, о ваших фильмах и, разумеется, об окружавших вас скандалах. Я хотела бы спросить, Алехандро, согласны ли вы с тем, что говорится в Библии: скандал - это действительно грех?

- Грешит тот, кто устраивает скандалы другим. Когда мне здесь устраивали скандалы, это был грех Мексики, а не мой, - я-то занимался приличным искусством, авангардом, на 30 лет опередившим свое время. Мексиканцы должны были бы приютить меня и не давать мне уезжать. Согрешила Мексика, а не я.

- Согрешила, потому что не сумела понять вас, не сумела воспринять смысл вашего творчества?

- Конечно. Мне стыдиться нечего.

- Тем не менее, ваши театральные постановки, вроде "Игры, в которую мы все играем"... помните, о вас рассказывали, что вы разломали пианино в Сона-Роса?3

- Все не так, это было на телевидении. Мы выступали с одной рок-группой и сказали, что тореро на корриде - настоящие художники, которые в конце разрушают свой инструмент: убивают быка. Я планировал выступление, в конце которого собирался уничтожить свой инструмент, как это делают тореро - ничего особенного. Мексиканцы должны были это понять, они же видят, как убивают быков. Но вот убить пианино мне не позволили.

- Значит, мы вас не поняли...

- Меня многие не понимали, но некоторым это удавалось: Фельгересу, Лидии Карильо, Лопесу Тарсо, Карлосу Ансире, Хулио Кастильо, Беатрис Шеридан... словом, всем интеллектуалам. И все художники тоже меня понимали.

- Ну хорошо, скажем, вы каким-то образом чувствовали себя непонятым. Но ведь у вас был большой успех, много последователей...

- Я не чувствовал себя непонятым, потому что сам себя не понимал. Я не знал, кто я такой, искал себя как художника, но не хотел заниматься традиционным искусством, не хотел становиться светским клоуном, который занимается искусством для тех, кто может за это заплатить, в то время как тысячи человек умирают от голода. И раз уж я не стал политиком, я занялся авангардным искусством.

- Мексика в те годы была гораздо более провинциальной страной, более замкнутой, не то, что сейчас. Мексика сильно изменилась.

- Мексиканское искусство изменилось благодаря мне.

- Да, я знаю... вы были предвестником...

- Я был искупительной жертвой, сам себя принес в жертву. Мне угрожали смертью, меня оскорбляли. Когда появился слоган "Поставь помойку на место", обо мне говорили: "Поставь Ходоровского на место", "Ходоровский, мы тебя убьем" и все такое... Мне лили на стул кислоту, подсылали каких-то громил, несусветный болван Передито - чиновник, заведовавший театром, - не пускал мои пьесы на сцену, а я все продолжал и продолжал, 20 лет сражался и продолжал свое дело.

- Ну, вы теперь очень известный человек. Это вам раньше приходилось противостоять этим овощам с узким кругозором, а теперь на книжной ярмарке в Гуадалахаре все ваши книги распродали, и люди в очередь выстраивались за автографом самого Х. - вы же теперь легенда.

- Как это мне прикажешь чувствовать себя легендой - я же жив еще. Хочешь, я тебе станцую? Я жив.

- В то время люди видели в вас символ протеста, бунта.

- Да, так было нужно, потому что культура продвигается вперед, только если совершаешь над ней насилие. Художники должны насиловать культуру, а не писать для того, чтобы привлечь публику, не делать никаких уступок, не торговать... конечно, если потом твои книги хорошо продаются - чудесно, но это само должно прийти, не надо к этому стремиться.

- Вы сейчас живете в Чили?

- Я живу в Париже.

- Вы давно уехали из Мексики?

- 20 лет назад.

- Вас это удивляет?

- Очень, потому-то я и вернулся. Непросто, знаешь ли, пролететь 14 часов, чтобы попасть в Гвадалахару. Еще 14 часов на обратную дорогу, и получится 28 часов на самолете за одну неделю.

- А чем вы сейчас заняты в Париже?

- Я только что закончил одну пьесу, готовлю два фильма, работаю с пятнадцатью художниками - делаю для них сценарии комиксов, - пишу трактат о таро и прохожу курс терапии.

- Давайте с вами поиграем в одну игру. Это игра про жизнь, про смерть, про любовь... Я вам буду называть слова, а вы будете говорить, с какой идеей они для вас связаны. Тем более, что вам нравятся такие вещи. Насилие?

- Невидимость.

- Счастье?

- Детская мечта.

- Любовь в семье?

- Вечный кризис.

- Смерть?

- Жизнь.

- Ностальгия?

- Яичница по-мексикански.

- Меланхолия?

- Фильм.

- Джордж Харрисон?

- Джордж Харрисон был моим другом. Он должен был сниматься в "Волшебной горе", но там была одна сцена, которую он не хотел играть: когда учитель вытирает ученику задницу. Он сказал: "Я задницу не покажу", а я тогда сказал: "Ну, значит, и кино тогда мы не снимем". Я потерял миллионы только из-за того, что не позволил ему выкинуть эту сцену. Впрочем, Джордж Харрисон это... сахар

- Солидарность?

- Самая солипсическая вещь на свете - это солнце, отсюда и солидарность.

- Молодость?

- То, к чему я еще приду.

- Старость?

- Не существует. Старость под запретом, старость это грех.

- Скандал?

- Скандал это... грех для того, кто его устраивает, а не для тех, кто его вызывает.

- Рождество?

- Кока-кола. Эти разбойники из Кока-колы перекрасили Санта-Клауса в красный и белый, чтобы он был цвета Кока-колы. В народной традиции Санта Клаус зеленого цвета, а не красного. Кока-кола - преступники, они убили Рождество, превратили Санта-Клауса в рекламу Кока-колы. Санта-Клаус же потому на рекламах Кока-колы, что он красно-белый. Мы говорим: "Хватит!". Перекрасим его в зеленый. В Мексике Санта-Клаус зеленый, как кактус-магуэй

- Мексика? - Мексика, любимая красавица

- Что для вас юмор?

- Жизнь. Жизнь это юмор.

- Мудрость?

- Знание часто путают со смехом. Мудрость и смех - одно и то же.

- Предательство?

- Это когда кто-то мудак и строит на этот счет какие-то иллюзии.

- Прошлое?

- Прошлое - это настоящее. Смотри, у меня есть три вопроса: если не ты, то кто? если не здесь, то где? если не сейчас, то когда? Прошлое сейчас здесь, потому что если его нет здесь, его нет нигде. Будущее сейчас здесь, потому что если его нет здесь, его нет нигде. Бог сейчас здесь, потому что если его нет здесь, его нет нигде. Рай сейчас здесь, потому что если его нет здесь, его нет нигде. Все здесь и сейчас.

- То есть в настоящий момент?

- Это не момент, это настоящее вечное

- Вы считаете себя вечным. А вы считаете себя блестящим?

- Не надо меня за старика принимать - как это я считаю себя вечным? Или я старик, который себя считает вечным? Я страшно молод.

- Важно то, что внутри, так?

- Конечно. Когда я был молод, мне было очень плохо, хотя снаружи был красавцем. Я тогда чувствовал себя принцем, который внутри - лягушка. Сейчас наоборот: я с виду лягушка, а внутри - принц. Все уравновешивается, не надо бояться возраста.

- Почему не надо бояться возраста?

- Посмотри на меня - мне 73 года, мозг мой в полном порядке, никакого, что называется, умственного упадка. Я сейчас работаю больше, чем когда-либо, у меня все получается, никаких проблем. Возраст - не проблема. А потом ко мне приходят люди моих лет, такие трясущиеся старички. А все потому, что им сказали, что после семидесяти жить они уже не должны, что уже пора дряхлеть - любить нельзя, новую жизнь себе придумывать нельзя, ничего нельзя. Мой отец в 65 сбежал с сорокалетней, заделал еще двух детей, сейчас ему 100, а ведь все говорили, что он с ума сошел. Жизнь отлично может начинаться в 70 лет. В 70 ты еще молод, продолжительность человеческой жизни - как минимум 120 лет.

- То есть вам еще осталось прожить не меньше 50?

- Ну конечно, мне еще многое надо сделать. Заведу новую семью.

- Это так вы для себя решили на 2002 год? - Да. Завести новую семью, сменить дом, снимать кино, путешествовать, развлекаться.

- И так вы развлекаетесь с 17 лет...

- Очень забавное интервью у нас получается, прямо настоящая игра

- Большое спасибо. Недаром вы так хорошо все продаете - улыбка у вас незабываемая.

- Даже если и не продавал бы, все равно бы покупали. Я никогда не ставил себе целью ничего продавать, никогда. Жалко, что все книжки распродали, надо было больше привозить.

- Ну, в других книжных магазинах потом еще больше купят.

- Конечно.

- Скажите, как называются ваши книги? - Последняя называется "Танец реальности", еще у меня есть роман под названием "Где лучше поется птице: Мое генеалогическое древо", у нее еще второй том есть: "Дитя черного четверга". Еще одна называется "Психомагия", но там уже весь тираж полностью распродан.

- А как же "Мудрость шуток"?

- И эта есть, вышла в карманном формате, подешевле. Еще одна полностью распроданная - "Евангелия исцеления". Это позитивная интерпретация, чтобы избежать всех этих проблем вроде "девственница ли Дева Мария?" - а Иосиф тогда что, кастрат что ли? Евангелие должно помогать жить, а не говорить нам, что жизнь это ад, а мы должны терпеть муки. Евангелие - чудесная книга, но надо знать, как ее интерпретировать.

- Спасибо, Алехандро Ходровски. Возвращайтесь поскорее.

- А я никогда и не уезжал. Борхес написал в Буэнос-Айресе такие стихи: "Я путешествовал по всему миру, но никогда не уезжал от тебя". Я по-прежнему здесь, я тут прожил 20 лет, завел здесь семью. Никуда я не возвращаюсь.

- А дети твои - мексиканцы?

- Конечно.

- Отличный сувенир ты с собой взял из Мексики

- Да говорят тебе, никуда я не уезжал.
 
ИНТЕРНЕТДата: Воскресенье, 27.04.2014, 00:17 | Сообщение # 5
Группа: Администраторы
Сообщений: 3499
Статус: Offline
Алехандро Ходоровский: «Вы представляли себе, как Супермен спаривается?»
А ещё о заряде сумасшедших 60-х, страхе перед красотой и о серийном убийце страусов


Режиссёр-авангардист Алехандро Ходоровский родился и вырос в Чили, куда его семья сбежала с Украины, спасаясь от еврейских погромов. Он был клоуном, ставил спектакли, писал пьесы и книги, сталкивая мотивы латиноамериканской культуры и европейский авангард.

Он хулиганил вместе с Фернандо Аррабалем в движении «Паника», Андре Бретону обещал воскресить сюрреализм, Джону Леннону — снять фильм такой же мощный, как ЛСД, он обвенчал Мэрилина Мэнсона и Диту фон Тиз. Он сам по себе чертовски сильнодействующая субстанция. Это не человек — это психоделический трип. Или маг, преображающий реальность. Нынче 80-летний Ходоровский бодр, полон творческих планов и женат на хорошенькой женщине, по возрасту годящейся ему во внучки. И в самое ближайшее время планирует кинопроект с русскими продюсерами — сиквел своего фильма «Крот» — «Сын Крота».

— Вы всегда были мастером эпатажа. А вас самого удавалось кому-либо эпатировать?

— Да. В Мексике я познакомился с колдуньей-шаманкой по имени Почита, которая лечила наложением рук, оперировала ножом без наркоза. Она погружалась в транс, и в её тело входило мексиканское божество. У меня были проблемы со здоровьем, и она ножом разрезала мне живот и вынула кисту. Это было ужасно больно, но длилось всего восемь минут. Я лежал с разрезанным животом, чувствуя себя маленьким беспомощным ребёнком, понимал, что это всё — безумие, и было непонятно, что делать дальше. Пережил нечеловеческий ужас, но потом Почита зашила рану, боль прошла.

И тогда я понял, что ужас — это необходимый элемент выздоровления. Ещё я осознал, что всю жизнь всего боялся: экономических потрясений, болезней, старости, смерти, быть завоёванным и отдать кому-то всё, что нажил. Я испытывал ужас перед неизвестностью, перед тем, что не состоюсь как человек, что утрачу свою идентичность. Был страх испортить собственную жизнь. Короче говоря, я всю жизнь провёл в страхе. Опыт лечения меня шокировал.

— А в искусстве?

— Искусство — это красота. А что это такое? Это единственная порция ужаса, которую тебе по силам пережить. Искусство — это тоже страх, но это приятный страх, удовольствие. Вершина искусства — это поэзия. Поэзия позволяет нам жить среди всего этого ужаса бытия.

— Люди с возрастом становятся более консервативными, особенно бывшие радикалы. А вы?

— Со мной всё по-другому. С возрастом либо становишься слабее, теряя силу, либо обретаешь некоторую смелость — тебе нечего больше терять и нечем рисковать. Потому, подходя к концу своей жизни, ты можешь себе позволить то, что не позволял в юности. Можешь говорить всё что захочешь, делать что захочешь и говорить что хочешь. Перестаёшь торговать собой. Каждый человек собой торгует, занимаясь нелюбимым делом. Люди не любят свою работу, она не приносит им удовольствия, а в конце жизни наконец делаешь то, что ты любишь. В старости, когда занимаешься любовью, больше времени уходит на достижение оргазма, потому что спермы почти не осталось, и всё это длится очень долго, и женщины просто теряют голову. Вот что такое старость.

— Вы говорили о страхе, а каких женщин вы боитесь?

— Я уже говорил, что красота — это приятная порция ужаса. Поэтому для мужчины каждая женщина в каком-то смысле является объектом, вызывающим страх. Но гомосексуалисту они безразличны, он боится только одной женщины на свете — своей мамы. Нормальный гетеросексуальный мужчина боится всех женщин. Потому что они так красивы. К примеру, ты меня пугаешь ужасно.

— Вы говорили, что, когда снимали «Священную гору», хотели сделать фильм столь же мощный, как ЛСД. Как вы теперь относитесь к идеям психоделических 60-х?

— Эта эпоха многое принесла. Любая эпоха интересна, потому что она каким-то образом раскрывает человека и приносит что-то новое. Это был замечательный период, но период инквизиции тоже был интересен.

— Вы один из самых радикальных режиссёров в истории кино. Как вы думаете, возможно ли вернуть современному кино былую силу и радикализм?

— Даже в то время это было очень трудно. Нужно было тратить много сил на поиск денег, для того чтобы снимать кино. Индустрия была враждебна, то же самое происходит и сейчас. Всё дело в человеке: если у него достаточно смелости, он способен сделать всё что угодно. Стать крупным художником всегда тяжело. Никто в индустрии не хочет творить искусство. Нужно проявить характер, быть терпеливым и настойчивым.

— Где проходит граница дозволенного в искусстве? Чего бы вы никогда не стали делать?

— Даже не задумываюсь об этом. То, что я делаю, происходит естественным образом. Если что-то хочу сделать в кино, делаю это. Просто есть вещи, которые мне неинтересны. Например, сейчас много фильмов про серийных убийц. Каждый раз, когда мне предлагают сценарий фильма про убийцу женщин, я говорю, что сделаю фильм при одном условии: если женщину заменят на страуса. То есть будет история о серийном убийце страусов. Но все почему-то отказываются.

— В книгах вы описывали историю вашей семьи. Мне запомнился печальный эпизод о том, как ваша бабушка обиделась на Бога после того, как её сын утонул в Днепре в половодье. Пытаясь спастись, он влез в книжный шкаф, в котором лежали тяжёлые тома Талмуда, и утонул вместе с ними. В итоге семья отвергла иудаизм. Бывали ли вы на родине своих предков — Украине?

— Очень хочу побывать там. Мои сыновья тоже хотят там оказаться. Один сын недавно съездил в Киев, сыграл в спектакле и вернулся в восторге. Ему очень понравились женщины.

— Вы были режиссёром и играли в собственных фильмах. Планируете ли вы играть в своём новом кинопроекте?

— Да, но будет совсем небольшая роль. Вместо себя я использую теперь моих сыновей-актёров. В фильме «Святая кровь» снялись все они. Сейчас у меня их трое, один сын умер.

— А как у вас в семье дело обстоит с эдиповым комплексом? Не хотелось ли им вас убить?

— Ничего подобного! Я авангардный художник и сыновей воспитывал по-своему, я для них был одновременно и отцом, и матерью. Все мои сыновья от разных матерей.

И все эти женщины уходили, оставляя детей мне. Я их воспитывал в очень свободном духе. Дал много любви, дружил с ними. Часто позволял в играх одерживать надо мной верх. Они всё время у меня выигрывали. Я позволял им быть умнее меня самого, занимать моё место в доме, хозяйничать, как им нравилось и т.д. В итоге у нас сложились превосходные отношения, мы сотрудничаем: один из моих сыновей поёт, а я писал для него песни, для другого, который играет на сцене, пишу пьесы. Мы работаем вместе.

— Раньше вы говорили, что в порнографии есть сила. А что думаете теперь, когда порнография стала такой мелкобуржуазной?

— Мне это уже неинтересно, хотя дружу с французской порнозвездой по имени Корали. Сейчас порнография стала огромным масштабным бизнесом, индустрией. А любое искусство, достигшее промышленных масштабов, на мой взгляд, недостойно уважения. Оно просто неинтересно.

Для меня нет никакой разницы между порнографией и фильмом о Человеке-пауке или Супермене. Вы представляли себе, как Супермен спаривается? Супермен — это большая опасность, потому что, когда он эякулирует в женщину, сперматозоиды пронзают её насквозь и вылетают в пространство, затем врезаясь в здания, это создаёт некоторые технические проблемы. Для меня порнография и Супермен — одно и то же.

— Что вы думаете о цензуре? Некоторые уверены, что благодаря цензуре советское кино было лучше.

— Тот, кто ввёл цензуру, не имел таланта. Любой настоящий художник ненавидит цензуру. И те, кто сейчас жалеет, что цензуры нет, — люди бездарные.

Беседовала Аксинья Курина
1 января 2011 года
http://www.chaskor.ru/article....a_14316
 
Форум » Тестовый раздел » АЛЕХАНДРО ХОДОРОВСКИ » режиссёр Алехандро Ходоровски
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz