Пятница
28.04.2017
09:17
 
Липецкий клуб любителей авторского кино «НОСТАЛЬГИЯ»
 
Приветствую Вас Гость | RSSГлавная | "ДРЕВО ЖИЗНИ" 2011 - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 212»
Форум » Тестовый раздел » ТЕРРЕНС МАЛИК » "ДРЕВО ЖИЗНИ" 2011
"ДРЕВО ЖИЗНИ" 2011
Александр_ЛюлюшинДата: Пятница, 24.06.2011, 15:19 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
«ДРЕВО ЖИЗНИ» (англ. The Tree of Life) 2011, США, 138 минут
— обладатель «Золотой пальмовой ветви» Каннского кинофестиваля 2011 года








Сюжет строится вокруг истории жизни Джека. Джек — одиннадцатилетний мальчик и наблюдает этот мир с чистотой и непосредственностью взрослеющего ребенка. Мать учит сына добру и бескорыстной любви, отец же настаивает на первичности своих интересов в этой жизни. Родители Джека разные люди, и каждый хочет донести до сына своё понимание места в этой жизни. Действительность становится мрачнее, когда мальчику приходится столкнуться с болью, страданиями и смертью. И теперь мир уже не так чист и ясен, как казалось в детстве.

Съёмочная группа

Режиссёр: Терренс Малик
Продюсеры: Сара Грин, Грант Хилл, Диди Гарднер, Брэд Питт, Уильям Полад
Автор сценария: Терренс Малик
Оператор: Эммануэль Любецки
Композитор: Александр Деспла
Художники: Джек Фиск, Дэвид Крэнк, Жаклин Уэст, Жанетт Скотт
Монтаж: Хэнк Коруин, Джей Рабиновиц, Дэниэл Резенде, Билли Вебер, Марк Ёшикава

В ролях

Брэд Питт — Мистер О’Брайен
Шон Пенн — Джек
Джессика Честейн — Миссис О’Брайан
Хантер МакКракен — Джек в детстве
Ларами Эпплер — Р. Л.
Ти Шеридан — Стив
Фиона Шоу — Бабушка
Джессика Фусельер — Гид
Николас Гонда — Мистер Рейнольдс
Уилл Уоллес — Архитектор
Келли Кунс — Отец Хейнс

Награды

Каннский кинофестиваль, 2011 год
Победитель: Золотая пальмовая ветвь

Интересные факты

Терренс Малик собирался представить свое новое творение на Каннском фестивале еще в 2010 году, но не уложился в сроки, поэтому презентация фильма была отложена на год. Из-за этого режиссер хотел показать «Древо жизни» вне конкурса, но продюсерам удалось его переубедить, и не напрасно. На Каннском фестивале 2011 года фильм получил «Золотую пальмовую ветвь».

«Золотая пальмовая ветвь» за фильм «Древо жизни» стала второй наградой Каннского фестиваля в коллекции Терренса Малика. В 1979 году за драму с Ричардом Гиром «Дни жатвы» он получил приз за режиссуру.

Перед премьерой «Древа жизни» стало известно, что Малика не будет на показе картины в Каннах. Позднее некоторые СМИ сообщили, что режиссер, известный затворническим образом жизни и нелюбовью к прессе, все же присутствовал в зале, пробравшись туда через черный ход после того, как свет был погашен.

Всего было отснято 370 миль плёнки, или 364 часа 30 минут материала. На его основе Терренс Малик планирует подготовить к выпуску специальную 6-часовую версию фильма.

Впервые о проекте Малик заговорил еще в 1978 году – тогда еще лента была известна, как «Q».

Параллельно со съемками «Древа жизни» Терренс Малик вел работу по созданию документального фильма «Путешествие времени», в котором была продолжена линия исследования истории мироздания. Картина предназначена для демонстрации в кинотеатрах системы IMAX, а закадровый текст в ней читает Брэд Питт.

Роль мистера О`Брайена первоначально предназначалась Хиту Леджеру. После его гибели роль досталась Брэду Питту.

Терренс Малик вел переговоры о съемках в картине с Колином Фарреллом. Также предполагалось участие Мэла Гибсона.

«Древо жизни» — вторая совместная работа Терренса Малика и Шона Пенна. Первой была военная драма 1998 года «Тонкая красная линия».

Гигантский дуб, «сыгравший» в фильме «роль» Древа жизни, находится в городе Смитвилль, штат Техас.

На главные детские роли в картине был проведен беспрецедентный кастинг — пробы прошли около десяти тысяч юных техасцев и оклахомцев.

Художник-постановщик картины Джек Фиск черпал вдохновение, посещая музей Метрополитен.

В интервью 2008 года, посвященном 40-летию совместной работы с Маликом, художник-постановщик Джек Фиск говорит о работе над фильмом: «Этот фильм очень важен для Малика, и я думаю, это его самый желанный фильм. Его подход к созданию кино меняется и развивается. Эту картину мы снимали при почти полном отсутствии освещения. У актеров не было сценария целиком, они получали от режиссера скупые отрывки, которые он потом забирал… Когда я вижу эти кадры, кажется, что это фильм, снятый в 50-х… Я сказал Терри: «Мне будет трудно работать над другими картинами после этого. Потому что все они похожи на кино, а это – другое».

Один из вариантов сценария начинался со слов «богу, спящему под водой, снится зарождение вселенной, начиная с большого взрыва». Малик хотел создать нечто до этого невиданное и отправил операторов снимать по всему миру. Так появились кадры с крошечной медузой с Большого Барьерного Рифа, извержениями вулкана Этна, тающих ледников Антарктики. Консультант по спец-эффектам Ричард Тейлор назвал эту часть сценария «поэтическими страницами, без слов, но с блестящими описаниями визуального ряда».

Терренс Малик написал письмо киномеханикам, которые будут показывать его фильм. Помимо технических требований (как, например, использование ламп стандартной цветовой температуры в 5400 кельвинов), режиссёр просит, чтобы свет в зале был полностью выключен ещё до того, как начнется его картина.

Пресса о фильме

«По сути, это религиозное произведение и, будучи таковым, может порадовать поклонников режиссера, приверженцев культа и апологетов. Но я сомневаюсь, что после него у Малика появится много новообращенных. Более чем любой другой голливудский режиссер, Малик наделен талантом к децентрированным композициям, мелким движениям камеры и внезапной смазанности или перемене света, которые могут ассоциироваться со Стэном Брэкиджем. Но в отличие от Брэкиджа, Малик из тех людей, которые не будут держать свое чувство перспективы или великие идеи при себе. Слова «космический» недостаточно, чтобы охарактеризовать его представление о семье О’Брайен или описать пафосность звукового и изобразительного ряда фильма. (Малик сопровождает изображение музыкой Малера, Баха и — когда мать показывает на небо и говорит: «Там живет Бог» — фрагментом «Хатиквы», национального гимна Израиля). В «Древе жизни» полно всяких происшествий, но, помимо запоминающего Брэда Питта в роли хулигана, очень мало человеческого интереса. (Лучшая сцена, когда ватага мальчишек запускает лягушку в ракете, сделанной из бутылки). Мастерство Малика очевидно, но какой бы броской и время от времени красивой она ни была, его режиссура может быть шокирующе банальной» (Дж. Хоберман, Voicefilm)

«Самая странная сцена фильма — та, в которой раненый динозавр лежит, к нему подходит другой динозавр, ставит свою огромную ногу ему на шею и идет вперед, не обращая на него внимания. Разве главный месседж вселенной — чистое выживание? Но тогда почему мы стремимся к чему-то большему, чем выживание? Ради чего мы хотим выжить? И, кажется, Малик, через безумную чистую избыточность, подводит фильм к этому главному вопросу: почему вообще существует что-либо? Это фильм не для всех, и, признаюсь, что я — агностик в том, что касается последней сцены, которая указывает на завершение и искупление, которые не были никак подготовлены предшествующим ходом фильма. Но это визионерский кинематограф, не стыдящийся своего грандиозного масштаба: кино, мыслящее большими категориями. На фоне Малика фильмы огромного числа других режиссеров кажутся робкими и необязательными» (Питер Брэдшоу, Guardian)

«Круг будущих благодарных зрителей «Древа жизни» Теренса Малика очерчивается с легкостью — это благодарные читатели Пауло Коэльо в возрасте до 16-ти лет максимум. Также можно констатировать, что век фильма «Птицы» на больших телевизорах во всяческих фойе, залах ожидания и чилл-аутах наконец-то подошел к концу — ему нашлась достойная замена» (Алексей Гуськов, Синематека.ru)

«Тайна зарождения и исчезновения жизни, краткий мир существования в присутствии тех, кто исторгнут из небытия одновременно с тобой, человек как космос — основные темы картины, которые постигаешь скорее умозрительно, поскольку основной эмоцией от просмотра остается все же изумление перед амбициями режиссера, попытавшегося втиснуть целую вселенную в один фильм» (Мария Кувшинова, Openspace.ru)

«Дело не в том, что Малик визуально соединяет оплодотворенную планету и женщину, ждущую ребенка, - ассоциация, приводящая в движение мотив Матери-Земли. Важно, с какой серьезностью и искренностью он их соединяет. Этот фильм — утверждение веры Малика в способность кинематографического образа выражать возвышенное и, может быть, его веры в то, что аудитория ответит ему такой же серьезностью. Это также служит напоминанием о том, что немногие современные режиссеры поднимают вопросы жизни и смерти, и рискуют поставить их без очевидного сюжета в качестве подпорки. Не то, чтобы такие вопросы совсем не задавались в наших фильмах, они задаются, но косвенным образом. В данный момент удивляет скорее прямота, с которой Малик берется за эти вопросы, и именно она идет против течения мейнстримного кинематографа» (Манола Дарджис, NYTimes)

«Древо жизни – личная, импрессионистская работа – прекрасная, странная, небезупречная. Действие выражено, главным образом, фрагментированными, ретроспективными кадрами, в которых жизнь отдельного человека переплетается с зарождением и развитием вселенной. Малика интересует начало (или Начало), где туманный водоворот, булькающая лава и огненные взрывы уступают место метеору, поражающему планету (видимо, Землю). К этому космическому вторжению Малик отважно присоединяет изображение живота беременной женщины. И дело не столько в том, что режиссер визуально объединяет оплодотворенную космическими стихиями планету и ожидающую ребенка женщину (запуская в движение устойчивый мотив Матери-Земли), сколько в серьезности и прямоте, с которыми он это делает. Этот фильм – подтверждение веры Малика в способность кинематографического изображения выразить возвышенное и, возможно, также веры в способность зрителя встретить его фильм с необходимой тому серьезностью» (Манола Даргис, The New York Times)

«Фильм развивается не как стройное драматургически выверенное повествование с четко очерченными характерами, но больше как симфоническое произведение с несколькими ключевыми темами – экспрессию рождают всплески природных стихий и человеческих эмоций. Возможно, музыка играет здесь более важную роль, чем слова (иногда появляется закадровый голос, но диалоги между героями сведены к минимуму). Грандиозный саундтрек, составленный главным образом из фрагментов классической музыки – Бах, Брамс, Берлиоз, Малер, Хольст, – и авторских композиций Александра Депла представлен тем способом, что был характерен для работ Стэнли Кубрика. Действительно, упоминание Кубрика неизбежно, потому что Древо жизни просто предназначено для бесконечных сравнений с Космической одиссеей» (Тодд Маккарти, The Hollywood Reporter)

«Малик кажется столь же заинтересованным миром природы, как и человеческими особями. Он ведет хронику ключевых событий жизни трех братьев со склонностью антрополога (момент, когда ребенок начинает узнавать себя в зеркале или когда Джек крадет пеньюар матери и хоронит его у реки). Основное действие разворачивается в 1950-х в небольшом американском городке, но Малик избегает примет времени. Семейство О'Брайен живет практически по-спартански. Они не смотрят телевизор. В их мире нет места Элвису Пресли, Марлону Брандо и молодежным волнениям. Они не охвачены потребительской лихорадкой. Фильм сторонится юмора и иронии. Здесь нет клишированного изображения бродящей соками юности и «обязательных выпускных» из колледжа» (Джеффри Макнэбу, Independent)

«Безусловно, это самая сильная работа в карьере Брэд Питта, но самый слабый фильм в творчестве самого Малика. Малик создает честолюбивые, требующие времени для осмысления картины. Они особенно неподходящи для той шумихи и скоропалительных оценок, характерных для фестивалей. Однако эта картина, на мой взгляд, напоминает пародию ненавистника Малика на самого Малика. Перегруженная космическими и топографическими видами, которые неуклюже соединены с усердно воссозданными, но лишенными какой-либо исключительности описаниями эмоционально-репрессивной жизни в маленьком американском городке 1950-х» (Сукдев Санди, The Telegraph)

«Этот фильм - безусловно, донкихотский, - иногда перегибает с оригинальностями, но все же их недостаточно, чтобы разрушить общее впечатление. Малик сосредотачивается на мимолетных беседах и воспоминаниях, нежели на линейном рассказывании истории. С первый кадров и до финала в Древе жизни рассматриваются проблемы существования и страдания на библейском уровне, причем религиозные черты, присущие картине, являются надконфессиональными» (Эрик Кон, IndieWire)

Смотрите трейлер

http://vkontakte.ru/video16654766_160197820
 
Андрей_ТаякинДата: Суббота, 25.06.2011, 18:49 | Сообщение # 2
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Пока на эмоциях - надо писать. Это действительно больше, чем кино, чем просто фильм. Здесь все мы, наша жизнь. Гимн жизни. Хоть и смотрел второй раз, но было все впервые - ЭТО нужно смотреть ТОЛЬКО на большом экране. Думаю, каждый из нас увидел себя в этом фильме. Лично для меня это был момент "урока бокса". Мой отец (МС по боксу) тоже частенько муштровал меня "двоечками" и "троечками". Сейчас очередь брата. wink

Формы жизни, мелькавшие на экране, природные явления, происхождение Вселенной, эволюция на нашей планете, показанная Маликом за пять минут экранного времени + великолепная музыка производили на меня гипнотическое впечатление - и выходить из этого состояния не хотелось..

Нельзя в этом фильме никого судить, течение жизни нельзя нарушить. Даже и не хочется узнавать кто же это все-таки был из братьев.. Фильм о религии, о семье, о мироздании - о балансе всего этого, гармонии. Ведь как похожи были планы планет и биологических процессов. Все едино. Зарождение жизни - величайшее чудо.

"Но все бесполезно без любви...."
 
Татьяна_АнисимоваДата: Суббота, 25.06.2011, 22:21 | Сообщение # 3
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Я тоже посмотрела «Древо жизни». Правда, в другом городе и в другом кинотеатре… Вышла ошеломленная, подавленная и….грустная. Даже почувствовала себя несколько ущербной, так как перед просмотром прочитала в Интернете несколько хвалебных од этому лауреату Каннского фестиваля… Фильм категорически не понравился.

Писать очень сложно, так же, как сложно понять: откуда такая волна негатива в душе? «Древо» настолько ладно скроено, что к нему практически не придраться! Красивые кадры, хорошие актеры, все верно, все истинно и ВСЕ ПРАВИЛЬНО. В том-то и загвоздка…

Я не припомню ни одного фильма, который бы вызывал у меня подобное ощущение холода, пустоты, надменности и опустошенности. Кино о любви? А где же чувства? Любовь – это не теория, а практика! Здесь же возникает ощущение, что перед тобой открыли учебник и заставляют читать и учить словесные определения: «Любовь - это….», « Мать – это…», «Отец – это…», и дальше: «Жить нужно так-то и так-то… по таким-то правилам…» Научно препарированная действительность, где все разложено строго по полочкам. Как будто тебя насильно заставляют слушать проповедь под пафосную музыку. При этом речь идет о благодати, о любви, но на экране ты видишь только жестокость и холодный эгоизм (исключая лишь самое раннее детство героя). Даже образ матери мне показался каким-то отстраненным и чересчур аскетичным. Я понимаю, что фильм тяготеет к абстракции и оперирует обобщенными понятиями и идеями, но кино - это же все-таки ИСКУССТВО!

Можно вспомнить, что у Терренса Малика достаточно предшественников, которые также обращались к теме детства, возврата к природе и т.п., включая Тарковского («Зеркало») и нашего современника Вирасетакуна («Синдромы и столетие», «Дядюшка Бунми…»). Но эти фильмы согреты сказочным теплом, душевностью, поэзией… Они не поднимаются до космических высот. Они обращены к ЧЕЛОВЕКУ прежде всего. Для Малика ЧЕЛОВЕК - это то же, что бактерия или медуза в стеклянной колбе – просто ОБЪЕКТ для исследования…. в стерильной лаборатории… Слишком уж все точно и просчитано. И печально… А ведь жизнь, она неупорядоченна и неконтролируема, соответственно своей сущности. Её нельзя привести к принудительно-педантичному порядку!

Да, о мальчиках. Как я поняла: старший сын – это главный герой фильма, ему уделено очень много внимания, начиная с самого его рождения, и он показан нам взрослым человеком (Шон Пенн), надломленным, угрюмым и одиноким, пытающемся найти источник всех своих несчастий в далеком детстве… Умер, вероятно, средний сын, самый хорошенький и талантливый, который занимался музыкой и рисовал. Когда это произошло (начало фильма), особо показана пустая комната, где стоит гитара, и отец также вспоминает о занятиях музыкой с ним…Никто из детей больше не играл на музыкальных инструментах! Вроде так…

Андрей, вы считаете, что в фильме показана гармоничная семья? Тогда почему дети так радуются отъезду отца, а старший сын периодически желает ему смерти? "...каждый из нас увидел себя в этом фильме."- Очень не уверена! Меня там нет! wink
 
Аня_НежельскаяДата: Суббота, 25.06.2011, 23:30 | Сообщение # 4
Группа: Друзья
Сообщений: 167
Статус: Offline
«Древо жизни»… Ну что сказать… Фильм понравился. Сейчас объясню почему.

Во-первых, это красивая картинка. Некоторые сцены смотрела, чуть ли не открыв рот. Так всё завораживало и пленило мое внимание. А еще в сочетании с музыкой… Особенно запомнился момент, где оперная певица повторяла и повторяла слово «lacrimoso», что в переводе с итальянского значит «заплаканный». Во многом это предвосхитило дальнейшие события и меня саму. Но об этом чуть позже. А так, музыка просто восхитительна!

Во-вторых, это актуальность проблемы. Да даже не одной, а сразу двух, в совокупности. Первая проблема- холод отца к сыну. Как раз на тех моментах, когда был проявлен этот холод, я и плакала. Было так обидно. Так и хотелось крикнуть «Эй ты, тебя обнимает ребенок! Твой ребенок! Почему ты стоишь как бревно и не выражаешь никаких чувств, будто тебя нет???» Просто я росла без отца и знаю что это такое, когда его нет. Для меня эти сцены показались душераздирающими. Отец вроде есть, но вроде бы и нет… Вторая проблема- борьба двух начал в детях. Отец и мать были слишком разными. Это даже показано той сценой, когда мы видим отражение матери, а отец встает с дивана и просто проходит сквозь неё. Они вместе, но не одно. Мать учила детей одному, отец другому, и сын сказал «отец и мать, вы всегда будете бороться во мне». Бедный ребенок. Он стал на пороге выбора невыбираемого. Ещё он говорил «мне нельзя делать то, что я хочу, поэтому я делаю то, что ненавижу». То есть все его эти жестокие поступки по отношению к брату и не только были не тем, что он хотел делать…

Так же в этом фильме мне запомнились ещё несколько вещей. Самая первая, это когда священник сказал матери, что её сын в руках Бога, и в этот момент показали ее и его руки, а потом в следующем кадре еще раз крупным планом ее руки. Это говорит о том, что она не хотела отпускать ребенка, и отпустила его только в самом конце, когда увидела его уходящим в белоснежную даль. Там она уже отдала своими руками его Богу.

Второй момент это лестницы. Они сопровождали главного героя постоянно. С самого начала его жизни, когда он малышом пытался взобраться вверх и в конце, когда он бродил по пустыне, тот самый досчатый подъём вверх, появившийся даже дважды за фильм. И всегда было ощущение того, что он так и не взобрался туда, а только лишь смог посмотреть вверх и не более того.

Так же я заметила сходство среднего сына с отцом, особенно внешнее. Так же он был творческим ребенком, подыгрывал отцу на гитаре, рисовал понятные только ему рисунки, один из всех детей осмелился сказать отцу «успокойся». Мне не удивительно, что погиб именно он. Потому что в нем слились и мать, и отец, т.к. оба любили его. С каким удовольствием отец подыгрывал ему на пианино, как он сказал «я не успел попросить у него прощения» и за что?? За то, что сказал ему, что он ноты не так переворачивает?? Для него была важна каждая мелочь в этом ребенке. А мама любила всех троих одинаково, не разделяя их. Но хотя этому мало верится, глядя на последнюю сцену, где она обнимает своего умершего сына, а на старшего смотрит таким безразличным взглядом… И средний-то смотрит так, будто он победитель и его любят больше. И даже отец… И почему остались жить старший и средний?? Потому что они были самые обделённые. Вспомните, что плакали-то они вдвоем в поле, среднего с ними не было… И со средним никто никогда не плакал, даже тогда, когда тот убежал с подстреленным пальцем…

Ну в общем фильм мне понравился, да, не скрою, т.к. для меня он близок…
 
Андрей_ТаякинДата: Суббота, 25.06.2011, 23:33 | Сообщение # 5
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Про то, что каждый увидел, это было не утверждение. О гармонии в семье никто не говорил, перечитайте. Два мимо. И вообще, давайте не будем искать в словах другого несоответствие со своими собственными ощущениями... И если человек ТАКОЙ ЖЕ объект как медуза, почему же ему уделено экранного времени в 20 раз больше? Что же за поверхностное исследование медуз такое ?? biggrin biggrin biggrin
 
Аня_НежельскаяДата: Суббота, 25.06.2011, 23:36 | Сообщение # 6
Группа: Друзья
Сообщений: 167
Статус: Offline
Кстати о медузах, увидев на экране медуз, вспомнила, что мне сегодня снились именно такие же медузы )
 
Александр_ЛюлюшинДата: Суббота, 25.06.2011, 23:47 | Сообщение # 7
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Петь дифирамбы этому творению Малика мне, откровенно говоря, не хочется. Более того, мне, как и Татьяне, грустно, что именно такое кино забирает главный приз на крупнейшем кинофестивале … Да, есть проблемы вселенского масштаба. Но нет их развития. Есть сумасшедшей красоты кадры. Но они не складываются в общую красивую картину. Есть музыка. Но её проблема в том, что она иногда переигрывает то, что мы видим. Есть мудрости-заповеди. Но их мы слышим закадровым голосом, не успевая прочувствовать, а лишь принимая сразу как должное. Есть громкие имена актёров. Но абсолютно нет игры, точнее, жизни. Если переклички с «Космической одиссеей 2001 года» Кубрика, «Подпольем» Кустурицы и «Возвращением» Звягинцева. Но названные работы принимаешь, а эту нет. Есть штампы, превеликий пафос и известное «НЕ ВЕРЮ» от К.С.Станиславского. Есть …
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 00:14 | Сообщение # 8
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Андрей, извините, если я вас обидела… Не хотела! smile

Действительно, просто фильм как-то совсем со мной не соотносится… Я не мальчик, никогда не разбивала окон, ни с кем не дралась, у меня были очень добрые родители, которые никогда не ругались, ничего не заставляли делать и разрешали мне абсолютно все… Кроме этого, я не люблю Баха и Генделя, фильмы BBC и канал Discovery…. Это все очень личное и субъективное, я принимаю, что у кого-то может быть совсем по-другому!

По поводу медуз….Знаете, можно открыть учебник по психологии личности и изучить там по пунктам все этапы взросления человека, включая привязанность к матери мальчиков, пубертатный период, детскую ревность и т.п. Там все это очень хорошо описано! У меня возникло ощущение, что этот фильм больше научный, а не художественный….


Сообщение отредактировал Татьяна_Анисимова - Воскресенье, 26.06.2011, 00:16
 
Наталья_КлёнышеваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 00:33 | Сообщение # 9
Группа: Друзья
Сообщений: 103
Статус: Offline
Интересно, что никто так и не сказал, о чём фильм!
Я, наверное, не соглашусь со всеми сразу.
Для меня это фильм о том, что Бог есть, что Он - истина и жизнь, Он - огонь поедающий. Поэтому так много кадров посвящено природе и стихии, а также космосу.
А ещё это фильм о том, что люди отказываются слышать Его, что они - как зерна, упавшие в терние. Более того, эти "зёрна" ещё и других увлекают на погибельный путь.

Татьяна_Анисимова
А где же чувства? Любовь – это не теория, а практика!
В фильме чувства на каждом шагу! Создание мира - это действие любви, стихии - тоже.
Если же говорить о человеческой любви, тот тут она тоже отлично показана: чувство, которое и к добру тянет, и к злу, неразрешимо противоречивое. И в результате мы видим контраст между совершенной Господней любовью и неверной любовью человеческой.

Можно вспомнить, что у Терренса Малика достаточно предшественников, которые также обращались к теме детства, возврата к природе

Тема детства тут вторична, это лишь средство показать нечто иное. Далее, ни о каком возврате к природе тут и речи нет!

Александр Анатольевич
Да, есть проблемы вселенского масштаба. Но нет их развития. Есть сумасшедшей красоты кадры. Но они не складываются в общую красивую картину.
Какие же проблемы вселенского масштаба тут есть?
И не согласна с тем, что "кадры не складываются в общую картину".
О чём этот фильм с Вашей точки зрения?


Вот кстати: друзья, как думаете, почему там акцентировано Солнце и солнце?


Сообщение отредактировал Наталья_Клёнышева - Воскресенье, 26.06.2011, 00:18
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 00:54 | Сообщение # 10
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Да, я согласна с тем, что фильм о Боге, в общем-то здесь все пропитано религиозными ассоциациями… Но тогда, какая у него цель? Просветить неверующих? Рассказать людям, как нужно жить? Тогда получается, что смерть одного из сыновей – наказание за неправедную жизнь? Знаете, можно сходить на лекцию по богословию в духовную семинарию, если есть в этом потребность и желание, там все расскажут, что хорошо, а что плохо…. Но зачем снимать об этом фильм??? Мне не нравится, что «Древо» не показывает нам «образца праведности», «образца христианства»….Получается, что фильм о жестокости Бога! Какой в этом смысл?
 
Александр_ЛюлюшинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 00:56 | Сообщение # 11
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Забыл сказать сразу, что самая удивительная, самая жизненная для меня сцена во всём фильме – это взросление маленького ребёнка, его первые шаги, первая ревность. Очень тёплые кадры, к-ые радуют глаз и к-ым веришь!

Собственно, становление человека и есть одна из проблем фильма. При этом становление следует воспринимать как путь к Богу. Кроме того, Терренс Малик говорит в фильме о том, что человек – это мир, что человек – это маленькая песчинка в мире, что в каждом из нас борются женское и мужское начало и т.д.

Вы не согласны с тем, что "кадры не складываются в общую картину", а я вот думаю именно так. А всё потому, что приторно они смотрятся. Режиссёр хочет сказать о слишком многом, но не всё доводит до конца, тк кажется, что за внешним отсутствует внутреннее наполнение. Многое комментируется, подаётся на блюдечке …
 
Александр_ЛюлюшинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 01:00 | Сообщение # 12
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Quote (Татьяна_Анисимова)
«Древо» не показывает нам «образца праведности», «образца христианства»

А он и не должен был этого делать. Высвечивается проблема. Самое печальное, правда, что находятся и решения (в который раз повторюсь, что голосом за кадром).
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 01:38 | Сообщение # 13
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Голоса за кадром мне лично не достаточно! smile

Наталья_Клёнышева,
По поводу «возврата к природе», я, наверно, не очень точно выразилась. Я имела ввиду движение «назад», к истокам, к началу, в том числе с помощью памяти.

Да, кстати, Малик интересно сочетал теорию Большого взрыва с ветхозаветным созданием мира за семь дней… Не уверена, что каждый истинно верующий с этим согласится, и с динозаврами тоже… Хорошо хоть человеко-обезьян не было! Я понимаю, что режиссер пытался найти какое-то универсальное объяснение, ключ ко всему….Не уверена, что у него это получилось….Объять необъятное?
 
Наталья_КлёнышеваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 01:47 | Сообщение # 14
Группа: Друзья
Сообщений: 103
Статус: Offline
Татьяна_Анисимова
Но тогда, какая у него цель? Просветить неверующих? Рассказать людям, как нужно жить?
Неверующих фильмами не просветишь, нужен личный опыт (увы, часто трагический). Цель фильма - напомнить "как бы верующим", что Бог есть. И что Он и наше примитивное представление о Нём - вовсе не одно и то же.

Тогда получается, что смерть одного из сыновей – наказание за неправедную жизнь?
Во-первых, в фильме неслучайно была проповедь об Иове. Иов, как известно, был праведник, и на него столько горестей навалилось!
Во-вторых, смерть, как это ни больно, может быть спасением. Бог, забирая кого-то к Себе, даёт ему лучший удел. Даже преждевременная смерть - это проявление любви Господней (говорю не теоретически, а практически: я недавно похоронила любимого). Господу, создавшему целую вселенную со многими галактиками (один только Млечный путь простирается на 100 тысяч (!) световых лет; от Солнца до нас 8 (!) световых минут) из точки, которую нам простым глазом не рассмотреть, уж наверное известно, что и для кого есть благо.
В-третьих, здесь мы лишь гости, а дом наш - у Бога.

Мне не нравится, что «Древо» не показывает нам «образца праведности», «образца христианства»….Получается, что фильм о жестокости Бога!
Фильм этот о любви Господней. Поэтому и нет там «образца праведности»: зритель должен сам подумать и вспомнить, о чём читал в Евангелии.
Не о жестокости, вовсе нет! Но постичь любовь Его мы не можем - так же, как младенец, которому в лечебных целях делают укол.

Знаете, можно сходить на лекцию по богословию в духовную семинарию, если есть в этом потребность и желание, там все расскажут, что хорошо, а что плохо….
Это тогда будет знание "умственное", а не пережитое. Фильм же из-за своей эмоциональности не к разуму обращается, а к сердцу.

Александр Анатольевич
Собственно, становление человека и есть одна из проблем фильма.
Вы так и не сказали, о чём фильм! Одна из проблем - да. Но только "одна из".

При этом становление следует воспринимать как путь к Богу.
В этом фильме обратный путь показан: от Бога.

Вы не согласны с тем, что "кадры не складываются в общую картину", а я вот думаю именно так. А всё потому, что приторно они смотрятся. Режиссёр хочет сказать о слишком многом, но не всё доводит до конца, тк кажется, что за внешним отсутствует внутреннее наполнение.
Прежде чем Вы сказали, "о чём", не можете говорить, что "как" тут неудовлетворительное! К тому же Ваш ответ из-за словосочетаний "о многом, но не всём" и "за внешним отсутствует внутреннее" совершенно неконкретен!
"В данной книге рассмотрены многие важные проблемы". Ага, ага. Но какие именно?


Татьяна_Анисимова
Малик интересно сочетал теорию Большого взрыва с ветхозаветным созданием мира за семь дней… Не уверена, что каждый истинно верующий с этим согласится
Почему же? Разве ж известно, что есть для Бога один день, один год? Может быть, Его год - это не 365 дней по 24 часа в каждом, а световой год - расстояние, которое свет проходит за год при скорости в 300 тыс. км./сек.? Буквально понимать Библию, и сотворение мира в особенности - значит думать о Боге примитивно, ограничивать представление о Нём при помощи нашего убогого разума.
Теория большого взрыва вовсе не противоречит Библии! Изучая её, скорее утвердишься в мысли, что Бог есть, чем что Его нет!


Сообщение отредактировал Наталья_Клёнышева - Воскресенье, 26.06.2011, 01:49
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 03:07 | Сообщение # 15
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Я все это понимаю, но, для меня это лишь теоретические выкладки… Набор религиозных представлений. Из этого получился бы хороший научно-просветительский фильм или религиозно-просветительский, как хотите…. До моего сердца Малик, увы, не достучался!!!

Мне в этом фильме не хватает фантазии, душевной теплоты, поэзии и правдивости жизни, не хватает каких-то острых и интересных задумок, нестандартных ходов, ярких образов…. Например, когда молодая женщина развешивает белье на веревке, оно все идеально белое, одинакового размера и висит на одинаковых расстояниях. Улица, на которой живет семья, представляет собой ряд абсолютно одинаковых домов с одинаковыми лужайками… Все какое-то скучное, усредненное, банальное… Даже медузы все какие-то одинаковые. smile Таких мелких деталей очень много!

Я вспомнила, в одном из фильмов Тарковского герой рассказывает про сад своей матери, который был весь неухоженный, неприбранный, заросший бурьяном и сорняками. Однажды, он решил сделать матери приятное и привести сад в порядок, работал две недели, удаляя заросли и постригая газоны, а когда закончил, увидел, что что-то исчезло. Не стало сказки и поэзии, все прекрасное и естественное было уничтожено, сад умер…. От фильма «Древо жизни» у меня ощущение такого идеального и мертвого сада….
 
Наталья_КлёнышеваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 09:59 | Сообщение # 16
Группа: Друзья
Сообщений: 103
Статус: Offline
Татьяна_Анисимова
Все какое-то скучное, усредненное, банальное…
В таком фильме и на такую тему иначе и нельзя было. В противном случае зритель переключился бы на сюжет и ничего другого не заметил.
 
Александр_ЛюлюшинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 10:48 | Сообщение # 17
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Quote (Наталья_Клёнышева)
Все какое-то скучное, усредненное, банальное…
В таком фильме и на такую тему иначе и нельзя было

Вот Вы собственно, Наталья Дмитриевна, и объяснили, почему я этот фильм почти что не воспринял. Не задавая вопросов, режиссёр претенциозно иллюстрирует хрестоматийные, стерилизованные, высокопарные ответы, не предлагая зрителю прийти к ним самим и навязывая им лишь так называемую духовность. Если пересказывать фильм или даже пытаться формулировать конкретную проблему, можно скатиться до банальности (чего здесь не быть, наверно, и не может).

Нынешний архитектор в исполнении Шона Пенна, всматривается в верхушки небоскрёбов и вспоминает своё детство, осознавая, что тогда, в годы чистейшей зелени травинок, он был гораздо ближе к Богу, чем сейчас в мире застеклённом. Противясь насилию отца, он повторяет его путь, выстраивая карьеру путём «разбивания стёкол в ненавистных окнах», не решаясь, правда, подобно древнему динозавру (мир изменяется, а живое существо, обитающее в нём, изменений не претерпевает), уничтожить своего противника, воспользовавшись автодомкратом. Покидая сад Эдема, он возвращается в него, встречаясь с родителями и братьями, воссоединяясь с ними, то ли после смерти, то ли после Апокалипсиса, вызванного, скорее всего, сомнениями человечества: «Почему я должен быть хорошим, если ты не такой?»
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 11:17 | Сообщение # 18
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
К сожалению, вчера не могла присоединиться... Поэтому только сейчас пишу.

Зря я, наверное, прочла все, что написано выше... Но все же сначала опишу то, что было сразу после просмотра фильма.

Этот фильм - картинка! Он чудесный в этом плане, я без преувеличения смотрела многие моменты (особенно с космосом и водой) с открытым ртом и ловила себя на мысли, что надо бы его закрыть. С одной стороны, это тоже все показывается в программах BBC и National Geographic (на самом деле у меня таких каналов не было никогда и я их ни разу не смотрела даже. Потому впечатления сильные от кадров фильма). Через природу как раз нам показали возвращение к истокам, к зарождению мира. И, мне кажется, все это связано с фильмом, а не отдельно. Эти вставки отображали эмоции, настроения, состояния в семье. Там ведь было все, взрывы-вулканы, эти динозавры на реке (как бы отец с сыном), подсолнухи (мать), океан (безграничная жизнь) и небо (мать говорит сыну позже "посмотри, там живет Бог"). Масштаб впечатляет, что ни говори!

Мне категорически не понятно, почему это лучшая роль Бреда Питта... ну, честное слово, в пресловутом "Бойцовском клубе" он сыграл лучше (ничего против фильма не имею, если что). Он с каменным лицом пол фильма проходил. Ну, конечно, когда не пошлепывал губой во время "ярости".. А вот мальчик впечатлил. Даже не игрой, а взглядом иногда. Смотришь и реально веришь ему.

Тема Бога показана слегонца непонятно. Мы понимаем, что он Творец, что он Всемогущ, однако беда может произойти в каждой семье, никто не застрахован. И вот, чистый ребенок, который растет в семье, где его учат верить во что бы то не стало в Бога, с одной стороны, и в себя, с другой (Тут вспомнилось "на Бога надейся, а сам не плошай"). В начале старший сын молится и просит Господа о хороших вещах, но потом в нем растет ненависть к отцу и он просит смерти... и спрашивает "где же ты был?" у Бога. Это режиссер хотел двойственность души человеческой показать? наличие ангелов и демонов-искусителей? Или взрослея люди перестают верить в Бога, "научившись" жизни?

Мне понравилась параллель с взрослым мальчиком в роли Шона Пенна. В итоге он вернулся к Вере. Потому что она могла ему помочь преодолеть все. Он скитался, мучился, искал, ждал, прощал, но в конце пришел-таки к свету. Правда, на лифте на небо.. слегка пошло кажется. Но этот факт можно опустить. Кстати, он единственный был там взрослый, даже нет, повзрослевший. Остальные-то не состарились, не изменились. Значит, только с ним что-то происходило за все это время, наверное. А что же остальные? тоже непонятно, так и надо, или просто недодумка режиссера...

Все мои знакомые (до моего просмотра фильма) говорили о фильме, как о картинке и еще, что фильм "о добром, вечном". Согласна. Картинка ого-го! да и по сути тут о вечном. Но я так же согласна и с некоторыми забавными моментами, которые упоминались в "рецензиях", типа: "Бред Питт в начищенных ботинках и выглаженых брюках возится в огороде" или "Улыбочка соседки и фраза "ну у тебя же есть еще двое...". Вот честно, все, что было связано с Питтом, было как из обычного американского фильма, где он снимался вообще... может, это уже штамп такой большой на его лице (хотя я и люблю некоторые фильмы с ним)...

В общем и целом для меня это (повторюсь) фильм-картинка с хорошим посылом, который не очень-то хорошо раскрылся.
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 13:17 | Сообщение # 19
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Наталья_Клёнышева,

«В таком фильме и на такую тему иначе и нельзя было. В противном случае зритель переключился бы на сюжет и ничего другого не заметил»
Есть великолепный фильм о христианской любви к людям «Андрей Рублев». Там сюжет и художественные образы, кажется, ничему не мешают….

«…..в фильме неслучайно была проповедь об Иове. Иов, как известно, был праведник, и на него столько горестей навалилось!»
Получается, что герои фильма возомнили себя праведниками, которым Бог посылает испытания?

Давайте разберем. Я думаю, что в жестокости отца не возникает сомнений (здесь, кстати, зависть к чужому богатству тоже есть)... А как же быть с матерью? Она вроде бы чиста и благочестива…. Но она же видит, что ее дети подвергаются насилию, и что в них произрастают ростки зла?! Мальчики подражают отцу и «делают то, что ненавидят», превращаются в холодных эгоистов… Перед ними нет примера гармоничных человеческих отношений. (Из-за этого ведь герой Шона Пенна не может создать семью «по любви» в будущем!) Мать мальчиков все это видит, знает и понимает! Но она ничего не делает!!! Она предпочитает следовать «правилу», «закону», гласящему: «не ослушайся мужа своего», и быть покорной, нежели спасти несколько человеческих жизней… Вы говорите, что «как нужно поступать», человек должен додумать сам или открыть Евангелие… В том-то все и дело, что многие зрители (а таких очень много!) даже не понимают, что в фильме изображено зло! Не понимают, что это трагедия….Потому, что нет никакой альтернативы, даже ростка доброго… Фильм может восприняться просто, как история Вселенной, приравненная к истории одной семьи. Как будто все так и должно быть, Бог есть, Бог справедлив, живем дальше, как жили…

Я думаю, что Малик получил Каннскую ветвь просто из-за отсутствия конкурентов. Ларса Фон Триера выгнали, остальные фильмы были совсем слабые, вот и все…


Оля_Подопригора,

«…у меня таких каналов не было никогда…»
Фильмы BBC продаются на DVD-дисках, кажется. На rutracker.org, я думаю, тоже есть. Там о природе, устройстве вселенной, динозаврах и т.п. Можно смотреть и медитировать под расслабляющую музыку…. В общем-то, я тоже не видела. smile Несколько раз пыталась, но как-то….. не мое это!

«Мне категорически не понятно, почему это лучшая роль Бреда Питта...»
Брэд Питт не плохо играет. Это просто роль у него такая. Он должен играть жестокого отца. Ему, наверно, это сложно, так как у него в жизни целая орава детей…. smile «Лучшая роль» - может, имеется в виду «самая серьезная роль» или «роль в серьезном фильме»?


Сообщение отредактировал Татьяна_Анисимова - Воскресенье, 26.06.2011, 13:20
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 13:26 | Сообщение # 20
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Татьяна_Анисимова, тратить на такое деньги никогда не буду, а с торрентов качать не могу... Я имею представление, что там и как, т.к. много кто рассказывал.

Брэд Питт не плохо играет. Это просто роль у него такая. Он должен играть жестокого отца.
быть постоянно с каменным лицом и шлепать губой - это не жесткий отец и не хорошая игра. Шон Пенн за все суммарные 5 минут в фильме лучше сыграл свои муки и тоску по детству, брату, матери и Богу.... Может быть, это все субъективно, но Питт мне тут как-то вообще никак sad
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 13:56 | Сообщение # 21
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Не спорю, возможно, все так и есть....
 
Андрей_ТаякинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 14:24 | Сообщение # 22
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Потому-то именно у Шона Пенна на подоконнике стоят два "Оскара" ! biggrin

Татьяна, если фон Триера выгнали, то это не значит, что его фильм не мог бороться за награду, да и по оценкам ведущих киноведов прошедший форум был одним из самых сильных за последние годы, а Вы говорите....

И еще, получается, если он не достучался до Вас , то вообще кино смотреть не надо !!! Во всяком случае, это. Можно там.. сходить в семинарию, "щелкнуть" пультом на NatGeo или скачать с торрента, почитать учебники по психологии и о взрослении человека....
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 14:39 | Сообщение # 23
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Андрей, "Пять Оскаров не сделают ваш гроб уютнее" (Брэд Питт, Ровесник, 2000) wink

А вообще, Андрюш, я согласна, фильм однозначно надо посмотреть. Причем, надо именно на большом экране, потому что бОльший эффект производят именно сцены природы и кое-где крупные планы (например, когда мальчик украл ночную рубашку и плакал, когда увидел маму, не хотел говорить)
 
Татьяна_АнисимоваДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:00 | Сообщение # 24
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Фильм Фон Триера был показан в Каннах, но, насколько я знаю, не участвовал в конкурсной программе….

Андрей, я никому не навязываю свое мнение. У человека всегда есть право выбора предпочтений...
 
Андрей_ТаякинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:14 | Сообщение # 25
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Оль, не называй меня Андрюшей, прям разрывает, когда слышу это ) devil dont

Оскар - это признание, желанная цель любого актера и "Величайшее шоу на земле" и не просто позолоченный кусок железа deal Так это ничего с собой не заберешь: ни денег, ни супернавороченных машин и всех остальных атрибутов современной жизни большинства. А это из другой оперы. И как я понял, это не личное мнение Бреда Питта, а режиссера. Я запомнил величайшее разочарование на его лице в момент объявления в 2009г.: "And the Oscar goes to.... Sean Penn, Harvey Milk !!!" haha А ему так хотелось чтобы усилия гримеров на съемках "ЗИББ" были вознаграждены)) (они, кстати, получили свое)

И я считаю Шона гораздо более сильным актером, все по делу. Питт ведь был по сути запасным вариантом для постановщика.


Фильм "Меланхолия" был показан в Каннах и был полноправным участником конкурсной программы - http://ru.wikipedia.org/wiki....FC_2011
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:21 | Сообщение # 26
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Окей, учту!

Для меня Оскар - железяка. Кому-то она дается за дело, кому-то нет. Питт долгое время был секс-символом, а сейчас идеальный муж и отец (как в реальности, не знаю, это я про то, как его называют). А Пенн был никудышным мужем для Мадонны, зато признанный актер. Каждому свое, как говорится))
 
Андрей_ТаякинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:32 | Сообщение # 27
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Да Мадонна сама не подарок, мягко говоря.. Нашли друг друга)))

Ну так мы-то в первую очередь оцениваем его как актера и интересен он в первую очередь как актер ! Зачем нам эта светская жизнь? А для меня Оскар - самая объективная кинопремия, т.к. голосует не кто-то там.. и не журналисты (как GG), а непосредственно сами члены AMPAS (Американская Академия Кинематографических Искусств и Наук). А на полную, абсолютную объективность и справедливость в выдаче наград никто не может претендовать.
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:39 | Сообщение # 28
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Просто уже давно известно, кому и за что дают премии. Беременна - Оскар, Бросил муж - Оскар, Юбилей - Оскар, Уходишь из кино - Оскар.... потому я и перестала верить Оскару окончательно.
 
Андрей_ТаякинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 15:56 | Сообщение # 29
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Категорически не так. Это свойственно, и то отчасти, награде за роли второго плана, здесь еще можно что-то найти подозрительное..))

Но что касается главных ролей.. Оль, ну просто посмотри лауреатов за последние..мм.. десять лет - приятно будешь удивлена. Портман не в счет - вот уж у кого действительно не было конкурентов, да и роль неоднозначная и сложная.
 
Ольга_ПодопригораДата: Воскресенье, 26.06.2011, 16:00 | Сообщение # 30
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Да я смотрела Оскар до 11 класса (Боже, как давно это было.... Оо) каждый год. И сейчас важные моменты всегда в новостях отслеживаю. Просто у нас с тобой, Андрей, не все во вкусах совпадает. И если честно, спорить по поводу Оскара даже не хочется)))) особенно тут)
 
Андрей_ТаякинДата: Воскресенье, 26.06.2011, 16:03 | Сообщение # 31
Группа: Друзья
Сообщений: 124
Статус: Offline
Ок, закрываем v
 
Владимир_ЦарьковДата: Воскресенье, 26.06.2011, 19:55 | Сообщение # 32
Группа: Друзья
Сообщений: 2
Статус: Offline
Здравствуйте!

Я не очень религиозен. Честно говоря, моё понимание божественного лучше соотносится с идеями из фильма Аватар, нежели, чем с идеями из Древа жизни. Только не просите подробно рассказывать о моём миропонимании на форуме wink

Древо жизни, на мой взгляд - слишком пафосный фильм, в котором зрителю предоставляется мало места для самостоятельной мысли.
 
Наталья_КлёнышеваДата: Понедельник, 27.06.2011, 01:27 | Сообщение # 33
Группа: Друзья
Сообщений: 103
Статус: Offline
Александр_Люлюшин
Не задавая вопросов, режиссёр претенциозно иллюстрирует хрестоматийные, стерилизованные, высокопарные ответы, не предлагая зрителю прийти к ним самим и навязывая им лишь так называемую духовность.
Хм-м-м...
Да ведь если сказать: "Бог есть", это и будет "хрестоматийный, стерилизованный, высокопарный ответ". Нет? Просто для верующего эта мысль бывает настолько привычной, что словно бы весь смысл из неё исчезает. Потому что Бог мыслится в заезженных категориях, и притом довольно примитивно.
Этот фильм - иллюстрация, но всё же нетрадиционная.

Если пересказывать фильм или даже пытаться формулировать конкретную проблему, можно скатиться до банальности (чего здесь не быть, наверно, и не может).
А все истины банальны! Но они от этого не становятся менее истинными. А поскольку фильм этот - иллюстрация, то ни о каком пересказе и речи не может быть. Нельзя же пересказать картину или икону!

Нынешний архитектор в исполнении Шона Пенна, всматривается в верхушки небоскрёбов и вспоминает своё детство, осознавая, что тогда, в годы чистейшей зелени травинок, он был гораздо ближе к Богу.
А мне показалось, что вовсе не об этом думает! Он вспоминает своё превратное представление о Боге - отсюда зловредные просьбы - и вдруг через отражение неба в зеркальном здании постигает, что ошибался!
Вот его главная ошибка: «Почему я должен быть хорошим, если ты не такой?»
Бог есть любовь, но большинство примитивно понимает эту истину.
Все деяния этого героя, его молитвы - доказательство буквального и притом магического восприятия! Для большинства Бог - это такой бородатый симпатяга, который подарит тебе то, что захочешь, но при условии искренней просьбы. А мир сотворил его ещё более бородатый папа, дедушка с седыми волосами, разъезжающий на облаке. И мир он сотворил в течение 6 суток, 6х24 часа! Есть, правда, ещё и Дух - это беленький голубок. Всё! А если приходят беды, то появляется мысль: это ты, симпатяга, виноват! Ты - плохой!
Словом, архитектор до определенного момента по образу мыслей напоминает царя Дария, который приказал высечь море: оно ведь, негодное, разметало его флот!

Оля_Подопригора
В начале старший сын молится и просит Господа о хороших вещах, но потом в нем растет ненависть к отцу и он просит смерти... и спрашивает "где же ты был?" у Бога. Это режиссер хотел двойственность души человеческой показать? наличие ангелов и демонов-искусителей? Или взрослея люди перестают верить в Бога, "научившись" жизни?
Нет, не двойственность души человеческой хотел показать режиссёр! Он показал искажённое представление о Боге и любви, а также контраст между Господней любовью и человеческой. А каков Бог даже у верующих (про тех, кто верит в "нечто какое-то", я уж молчу), можете сами проверить. Отлично это видно по плакату в Христорождественском соборе. Там идёт список болезней и список святых, "спасающих" от конкретного недуга. Это чистой воды магия, вроде веры в сглаз и прочая. Такое суеверие характерно для любых людей.
И вот этим-то заблудшим душам режиссёр говорит: "Стойте! Бог - вот!" Скажите: Вы сами думали о Боге в тех категориях, в каких предлагает подумать фильм?

Правда, на лифте на небо.. слегка пошло кажется.
Не мог же режиссёр его посадить на ракету! Как иначе показать быстрое вознесение? То он всё по лестницам да по лестницам, а тут лифт понимания - и в стратосферу.

Татьяна_Анисимова
Есть великолепный фильм о христианской любви к людям «Андрей Рублев».
Вот именно! Фильм Тарковского совершенно о другом, так что и задачи автор ставил иные!

Получается, что герои фильма возомнили себя праведниками, которым Бог посылает испытания?
Нет, ни в коем случае. Тут вообще другая мысль: что Бог посылает испытания всем, причём исключительно из любви Своей.

А как же быть с матерью? Она вроде бы чиста и благочестива….
Именно что "вроде"! Она - пасторальная пастушка. Играть с овечками может, от волка защитить не может. И забыла, что тому, кто соблазнит малых сих, лучше бы вообще не родиться.

В том-то все и дело, что многие зрители (а таких очень много!) даже не понимают, что в фильме изображено зло! Не понимают, что это трагедия….
Это уж слишком ответственное заявление. Надо корректировать: "по моему мнению, многие зрители..."

Как будто все так и должно быть, Бог есть, Бог справедлив, живем дальше, как жили…
А это как раз к вопросу о превратном понимании!

Татьяна_Анисимова, Оля_Подопригора
Там о природе, устройстве вселенной, динозаврах и т.п. В общем-то, я тоже не видела. smile Несколько раз пыталась, но как-то….. не мое это!
Отсюда и ошибочные мысли о Боге! Не познавая мир, который Он создал, очень трудно размышлять о Господе! Фильмы эти хороши тем, что показывают чудо Господне в разных масштабах: от Большого взрыва до крылышка стрекозы. Повторю: Чудо Господне! Давно ли вы внимательно рассматривали жука какого-нибудь, или котёнка?
 
Александр_ЛюлюшинДата: Понедельник, 27.06.2011, 10:06 | Сообщение # 34
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Quote (Наталья_Клёнышева)
Не задавая вопросов, режиссёр претенциозно иллюстрирует хрестоматийные, стерилизованные, высокопарные ответы, не предлагая зрителю прийти к ним самим и навязывая им лишь так называемую духовность.
Хм-м-м...
Да ведь если сказать: "Бог есть", это и будет "хрестоматийный, стерилизованный, высокопарный ответ". Нет?

Нет, Наталья Дмитриевна, нет. Мы об искусстве кино говорим, а в нём всего лишь что-то сказать очень часто бывает недостаточно!!! Именно поэтому я не в первый раз утверждаю, что недостаток «Древа» в том, что, рассуждая по этой теме, режиссёр опускается до патетики, подводя под неё зрительный ряд. На мой взгляд, всё должно быть, по крайней мере, в точности до наоборот. Как говорится: утром – деньги, вечером – стулья!

Если же скажете, что картинка в фильме присутствует, я соглашусь лишь отчасти – она, действительно, безупречно отточена, но подчинена уже произнесённому тексту, что принять, если говорить о кино авторском, не представляется возможным.

Quote (Наталья_Клёнышева)
Если пересказывать фильм или даже пытаться формулировать конкретную проблему, можно скатиться до банальности (чего здесь не быть, наверно, и не может).
А все истины банальны! Но они от этого не становятся менее истинными. А поскольку фильм этот - иллюстрация, то ни о каком пересказе и речи не может быть. Нельзя же пересказать картину или икону!

Мы говорим не об истинах, а их передаче.

Quote (Наталья_Клёнышева)
Нынешний архитектор в исполнении Шона Пенна, всматривается в верхушки небоскрёбов и вспоминает своё детство, осознавая, что тогда, в годы чистейшей зелени травинок, он был гораздо ближе к Богу.
А мне показалось, что вовсе не об этом думает! Он вспоминает своё превратное представление о Боге - отсюда зловредные просьбы - и вдруг через отражение неба в зеркальном здании постигает, что ошибался!

Вот именно, что он постигает, возвращаясь в прошлое и вспоминая, каким он был и каким он становился. Именно становился. Настаиваю на этом, тк старший сын нам показан в развитии.

Quote (Наталья_Клёнышева)
Словом, архитектор до определенного момента по образу мыслей напоминает царя Дария, который приказал высечь море: оно ведь, негодное, разметало его флот!

Красиво Вы, Наталья Дмитриевна, пишете! Но можете ли доказать проведённое Вами сравнение кадрами из фильма «Древо жизни»?
 
Ольга_ПодопригораДата: Понедельник, 27.06.2011, 11:04 | Сообщение # 35
Группа: Администраторы
Сообщений: 824
Статус: Offline
Наталья_Клёнышева,
Вы сами думали о Боге в тех категориях, в каких предлагает подумать фильм?
а в каких категориях он предлагает подумать?
Я, например, никогда не понимала, почему люди, когда помолятся, часто говорят "Боже, сделай это, сделай то, сделай так, чтобы.." это что за приказы?!

Не мог же режиссёр его посадить на ракету! Как иначе показать быстрое вознесение? То он всё по лестницам да по лестницам, а тут лифт понимания - и в стратосферу.
Это все ясно smile просто на самом деле впечатление смазывается... (мое личное)

Не познавая мир, который Он создал, очень трудно размышлять о Господе! Фильмы эти хороши тем, что показывают чудо Господне в разных масштабах: от Большого взрыва до крылышка стрекозы. Повторю: Чудо Господне! Давно ли вы внимательно рассматривали жука какого-нибудь, или котёнка?
я об этом писала: "Через природу как раз нам показали возвращение к истокам, к зарождению мира". Это мне понравилось. И динозавры там были причем, и сцена на реке с ними, и раненый у моря.

P.S.
Кстати, хочется вспомнить слова отца: "Не говори "я не могу", говори "мне трудно"". Это раскрывает в фильме и отношение к Вере и Богу. Детям трудно поверить в Бога, когда они считают, что он идеальный и все вокруг должно быть только хорошо, а тут на тебе и папочка такой, совсем вроде как не добрый и не хороший.
 
Татьяна_АнисимоваДата: Понедельник, 27.06.2011, 12:56 | Сообщение # 36
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Наталья_Клёнышева,

"Этот фильм - иллюстрация, но всё же нетрадиционная"
С вашим утверждением о фильме я абсолютно согласна, но из этого выходит, что "Древо жизни", победитель Каннского фестиваля, не является искусством....

Вы знаете, в моем понимании, искусство – это не иллюстрация! Если вы считаете, что художественные фильмы, литература, театр, живопись (даже иконопись!) «прямо», «в лоб» , «объективно» называют или изображают (=«иллюстрируют») нам различные суждения, то, вероятно, вы заблуждаетесь. Таким прямым описанием действительности занимается наука, возможно и религия тоже. Вы же согласитесь, что в науке практически нет места фантазии? Представьте, что будет, если каждый ученый или священник представит свой «авторский» взгляд на то, как устроен мир? Это же абсурдно. А в искусстве все возможно!

"Отсюда и ошибочные мысли о Боге! Не познавая мир, который Он создал, очень трудно размышлять о Господе!"
Бога (как и «Чудо Господне») можно познавать с помощью разума, а можно через сердце… Если бы я была великим богословом, я бы вам сказала, как правильнее… Но я этого не знаю. Я познаю мир чувством. Поэтому художественное описание действительности мне ближе, нежели научное… Если я не смотрю эти фильмы, это не значит, что я не познаю Бога!


Сообщение отредактировал Татьяна_Анисимова - Понедельник, 27.06.2011, 19:24
 
Наталья_КлёнышеваДата: Вторник, 28.06.2011, 22:45 | Сообщение # 37
Группа: Друзья
Сообщений: 103
Статус: Offline
Меня, кажется, осенило, в чём корень расхождений!
Мы в киноклубе смотрим кино абсолютно светское! И в результате все ждали, чтоб им показали "Рождество" Боттичелли, или "Поклонение волхвов" Веласкеса, или и чтоб "Демон поверженный" Врубеля. А увидели все нечто вроде иконы с житийными клеймами! Отсюда и неприятие. Фильм, не побоюсь этого слова, иконичен. А задача иконы - донести мысль о Боге, дать верующему богословски правильную иллюстрацию. (На всякий случай: иллюстрация в широком смысле - это изображение, поясняющее текст.) Нельзя к этому фильму подходить как к обычной картине, потому что у иконы и картины всё же разные задачи!

Александр_Люлюшин
Но можете ли доказать проведённое Вами сравнение кадрами из фильма «Древо жизни»?
Конечно! Когда мальчик начинает возмущаться Богом, претензии предъявлять. Особенно ярко, когда он спрашивает: раз Бог такой плохой, то он-то почему должен хорошим быть? Это и есть неверное понимание.

Оля_Подопригора
"Не говори "я не могу", говори "мне трудно"". Это раскрывает в фильме и отношение к Вере и Богу. Детям трудно поверить в Бога, когда они считают, что он идеальный и все вокруг должно быть только хорошо.
Вы правы. Только почему это как P.S.?

Татьяна_Анисимова
Если вы считаете, что художественные фильмы, литература, театр, живопись (даже иконопись!)...
Иконопись в этом ряду лишняя! Икона - это либо непосредственно образ Божий, либо изображение, через которое человек восходит к Богу. Любая икона христоцентрична, чего нельзя сказать о какой-либо картине.

Вы же согласитесь, что в науке практически нет места фантазии?
Нет, не соглашусь. Без фантазии невозможны открытия.

Представьте, что будет, если каждый ученый или священник представит свой «авторский» взгляд на то, как устроен мир?
Если говорить об учёных, то иначе б Эйнштейн не создал теорию относительности, а Лобачевский - неевклидову геометрию. Без фантазии даже нельзя предположить, что есть такая штука, как пространство-время, в космосе нет прямых, а есть геодезические линии!
А если священник предоставит авторский взгляд, мы получим либо основы веры по Фоме Аквинскому, либо же Джозефа Смита какого-нибудь с компанией мормонов.

Я познаю мир чувством. Поэтому художественное описание действительности мне ближе, нежели научное… Если я не смотрю эти фильмы, это не значит, что я не познаю Бога!
Разве с этим кто-нибудь спорит?

В общем, на мой взгляд, фильм показывает вот это:

Спас Нерукотворный

 
Александр_ЛюлюшинДата: Вторник, 28.06.2011, 23:19 | Сообщение # 38
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Кажется, мы долго будем ещё биться головой о стену, если станем говорить о «что». Лучше уж или не продолжать, или приводить точные данные о КАК! Я своё мнение высказал и пока замолкаю.
 
Татьяна_АнисимоваДата: Среда, 29.06.2011, 02:08 | Сообщение # 39
Группа: Проверенные
Сообщений: 144
Статус: Offline
Наталья_Клёнышева,

Да, действительно, никто же не спорит с тем, «что» показывает фильм! Но какими средствами…

Я понимаю, для человека верующего, наверно, абсолютно не важно, красиво ли нарисован лик, идеально ли сочетаются там цвета… Для него икона – объект культа. Понятно, что изначально храмовые росписи и иконы должны были исключительно иллюстрировать Библию (т.к. простой народ в средние века читать не умел!) Но, вместе с тем, мы можем оценивать иконы, как произведения искусства. И с этих позиций произведения Андрея Рублева, Феофана Грека, Дионисия – шедевры! В своих высших проявлениях икона перестает быть просто иллюстрацией, в ней появляется художественный образ, она выражает чувства….

Чтобы не быть голословной, приведу один отрывок (речь идет о сохранившихся росписях Ф. Грека в Новгороде):

«Каждому из святых Феофан Грек дает глубоко индивидуальную, сложную психологическую характеристику. И в то же время все они - мудрый величавый Ной, грозный пророк Илья, самоуглубленные столпники - имеют нечто общее, объединяющее их: это люди могучего духа, стойкого характера, люди, терзаемые противоречиями, за их внешним спокойствием кроется жестокая борьба с обуревающими человека страстями.
Даже в композиции "Троицы" нет умиротворенности. В образах ангелов не ощущается юношеской мягкости. Их прекрасные лица полны суровой отрешенности…»

От себя добавлю, что в иконописи Андрея Рублева образы совсем другие: более мягкие, душевные, «пушистые»….Вспомните его идеально гармоничную «Троицу»!
Если же икона – объект культа, то верующему абсолютно безразлично: Рублев это, Грек или вообще неизвестный художник… С «просветительской» точки зрения все иконы равнозначны.

Мне кажется, что разница во мнениях потому, что вы больше оцениваете «образовательную» функцию фильма, а я смотрю на него, как на произведение искусства. И ничего с этим не поделаешь…. smile


 
Александр_ЛюлюшинДата: Вторник, 12.07.2011, 12:03 | Сообщение # 40
Группа: Администраторы
Сообщений: 2731
Статус: Offline
Пока на этом форуме тишина, сброшу всё имеющееся по обсуждаемому фильму.

Терренс Малик: вопросы без ответа
Поэт, естествоиспытатель, живописец, «Сэлинджер от кинематографа» — АНТОН ДОЛИН о самом загадочном американском режиссере


Сегодня открывается 64-й Каннский фестиваль. Уже заранее можно сказать, что одно из главных событий фестиваля — премьера фильма Терренса Малика «Древо жизни». АНТОН ДОЛИН рассказывает, почему Малик похож на Алексея Германа, Дэвида Линча, Сэлинджера, Эмерсона и Торо — и одновременно не похож ни на кого.

Прагматичный американский кинематограф обходится без священных коров: каждый любимец публики может одномоментно скатиться из князей обратно в грязь после кассового провала или неполиткорректной реплики. Но из правил есть исключения. Именно таким исключением является Терренс Малик — единственный современный американский режиссер, которого не стыдно назвать гением. Его новой картины «Древо жизни», которая вот-вот будет показана в Каннах, ждут уже года два, будто манны небесной — и актерское участие Брэда Питта и Шона Пенна является тут фактором малозначительным. В Европе к этому относятся с искренним пиететом, в России — с недоумением: у нас в прокате побывала единственная картина Малика «Тонкая красная линия» (без большого успеха), а хрестоматийные «Пустоши» и «Дни жатвы» никогда не выпускали на DVD.

Объяснить, за что американцы любят Малика, проще всего через аналогию: он для них — примерно то же, что для нас Герман-старший. В прошлом — лишь четыре фильма, каждый из которых приобрел культовую славу; пятого шедевра (в том, что это будет шедевр, никто не сомневается) готовы ждать столько, сколько понадобится — с каждым годом ожидания градус заведомых восторгов только повышается.

Но эта аналогия, конечно, неточная и поверхностная. Ведь, по сути, американский режиссер — антипод нашего. Герман тем и замечателен, что внес в поэтическую традицию отечественного авторского кино сугубо прозаическую ноту, утопив метафоры в бесконечном океане узнаваемых деталей и нюансов.

Малик, напротив, восполняет дефицит американского кинематографа в поэзии. Ведь поэтического кино в Штатах никогда не снимали, даже великие — ни Коппола, ни Скорсезе, ни Кубрик, ни Спилберг. Поэзия — удел маргиналов, к которым не пойдут сниматься Питт с Пенном, и продюсеры никогда не выделят им на очередной бессрочный проект 150 миллионов долларов (таков, по слухам, был бюджет «Древа жизни»). Но Малик на особом положении. Ему все можно. Провалиться в прокате. Остаться без призов на фестивале. Быть непонятным и/или непонятым. На то и гений.

* * *

Скупые детали биографии. Родился в 1943 году в семье управляющего нефтяной компании, в Техасе. У него было два брата, оба погибли молодыми (отсюда, как считают исследователи, повышенный интерес к теме преждевременной смерти). Учился в Гарварде и Оксфорде, где чуть не защитил диплом по философии Витгенштейна и Хайдеггера, одну из ключевых работ которого перевел с немецкого на английский — но все-таки не защитил, из-за расхождений во взглядах с научным руководителем. Вернулся в Штаты и начал писать статьи для различных изданий, включая New Yorker: там, в частности, публиковались некрологи Малика Мартину Лютеру Кингу и Роберту Кеннеди. В течение года преподавал философию, потом пошел учиться режиссуре на «высшие курсы» при Американском Киноинституте. Зарабатывал тем, что переписывал и дорабатывал чужие сценарии: в частности, успел приложить руку к «Грязному Гарри» — но не тому, который видели все, а к несостоявшемуся фильму Ирвина Кершнера с Марлоном Брандо. Потом снял короткометражку «Лэнтон Миллс» о двух ковбоях, грабящих банк — единственную комедию за всю жизнь, которая никогда не издавалась и не была показана публике. Сегодня она хранится в архиве Киноинститута и доступна только исследователям — причем не всем: например, в обширной монографии Ллойда Майклса 2009-го года она даже не упомянута.

Всего четыре полных метра — и столько чести! «Пустоши» (1973) с Мартином Шином и Сисси Спейсек сегодня признаны по многим опросам самым впечатляющим дебютом за всю историю американского кино. «Дни жатвы» (1978) отмечены Призом за режиссуру в Каннах и «Оскаром»; с этой картины начался звездный путь Ричарда Гира — и ничего столь же яркого он с тех пор так и не сыграл. Дальше — уход в тень и возвращение с «Тонкой красной линией» (1998): самые знаменитые из голливудских актеров мечтали хотя бы попасть на пробы к Малику, а фильм, хотя и провалился в прокате, получил «Золотого медведя» в Берлине. Лишь «Новый свет» (2005) с Колином Фарреллом и Кристианом Бэйлом был встречен более прохладно — но и он попал в большинство списков лучших фильмов XXI столетия.

Часть лица — нос, фрукт — яблоко, поэт — Пушкин (ну, ладно, Уитмен), кинопоэт — Малик. Собственно, почему? Отчасти потому, что Малик отвечает поведенческому стереотипу поэта. Он не прагматичен, не способен сработаться с продюсерами и пренебрегает самыми крупными голливудскими звездами. Он не заботится о коммерческой прибыли — но требует больших бюджетов. Наконец, он послал к черту основу основ американского кинопроизводства — маркетинг. В каждом контракте Малика записана строка о его отказе участвовать в рекламе фильма и давать интервью; его фотографии со съемочной площадки появляются реже, чем снимки с Лохнесским чудовищем или Йети. Ни один журналист на протяжении многих лет его не видел (он отказал во встрече даже авторам серьезных монографий о его фильмах), что приводит к парадоксальным последствиям: попав на интервью к Джорджу Клуни или Ричарду Гиру, многие начинают расспрашивать их о том, как выглядит Малик и как звучит его голос. Немалую роль в мифе Малика сыграла и двадцатилетняя пауза между «Днями жатвы» и «Тонкой красной линией», в течение которой он занимался незнамо чем — но, кажется, жил в городе поэтов Париже. Один из американских комментаторов справедливо назвал Малика «Сэлинджером от кинематографа» (Сэлинджер тоже был поэтом, подобно своему литературному альтер эго Симору Глассу, хотя публиковал только прозу). Любопытен и слух о том, что Малик в тайне ото всех пытался — безуспешно — приобрести права на экранизацию «Над пропастью во ржи».

Разумеется, можно отыскать причины поэтической репутации Малика и в его фильмах. Во-первых, этот режиссер не увлечен тем, что американский кинематограф, будь то голливудский или независимый, поставил во главу угла: рассказыванием историй. Для Малика сюжет всегда второстепенен. Он теряет нить, отступает в сторону, не торопится вернуться обратно, позволяя себе неоправданные паузы и многоточия. Во-вторых, эпическому нарративу он очевидно предпочитает лирический; отсюда непременный закадровый голос (отнюдь не всегда служащий прояснению фабулы — чаще наоборот). В-третьих, его фильмы полны метафор — или тех образов, которые кажутся метафорами. В-четвертых, он обожает вглядываться в природу, живую и мертвую; повышенное внимание к флоре и фауне всегда было свойством поэтов.

Но не только же поэтов! Еще естествоиспытателей и живописцев — и черты каждого из этих двух призваний тоже легко найти в стилистике Малика. Доведенная до небывалого совершенства красота природы в его фильмах часто сочетается с абсолютной внеэмоциональностью интонации, бесстрастием ученого. Впечатляющие пейзажи порой нужны, кажется, лишь для определения правильного масштаба человека: в этом Малик напоминает Тернера (а еще в том, как он привязан к специфическим цветам палитры, к болезненной предзакатной желтизне, которой наполнены и поздние полотна английского художника). Еще одна параллель с живописью не менее важна. Малик — редкий режиссер, которого не просто рекомендуется, но категорически необходимо смотреть подряд, без отрыва, с оригинальным звуком и на широком экране: репродукция не способна передать масштаб подлинника. Наверное, с этим связана и относительная непопулярность фильмов Малика в нашей стране, где его картины почти не выпускались в прокат, а значит, были освоены синефилами посредством скачивания из торрентов.

Впрочем, обвинения, которые адресуют Малику скептики по обе стороны Атлантики, на удивление однотипны: пейзажи невероятные — факт, но не выплеснул ли господин режиссер с водой ребенка? Кино-то снимается не для канала National Geographic, оно должно быть про людей и для людей, а в этих фильмах героям совершенно не хочется сопереживать. Характеры не то что плоские, но какие-то невнятные, смазанные, непроницаемые. Договорились до того, что главное достоинство Малика — в умении выбрать подходящего оператора; дескать, в «Днях жатвы» самое важное — натурные съемки, выполненные Нестором Алмендросом (он, кстати, и получил единственного «Оскара», присужденного картине). Спору нет, так называемые magic hours («волшебные часы») закатного света, когда солнце уже зашло, а на небе по-прежнему светло, стали благодаря Алмендросу самой узнаваемой приметой маликовской эстетики. Только их можно отыскать и в куда более сухих и сардонических по интонации «Пустошах», которые для Малика снимали три оператора — Так Фудзимото, Брайан Пробин и Стивен Ларнер; не менее виртуозно запечатлел экзотические пейзажи «Красной тонкой линии» Джон Толл, не менее магического эффекта достиг в «Новом свете» Эммануэль Любецки. Все они — операторы экстра-класса, но для каждого самой значительной осталась работа именно с Маликом.

С Алмендросом и вовсе случился казус — после присуждения ему награды Американской Академии другой оператор, Хаскел Векслер, пытался опротестовать это решение, поскольку утверждал, что «Дни жатвы» снимал он. В самом деле, безбожно затянув съемки (похоже, как раз из-за необходимости каждый вечер ждать подходящей погоды, чтобы отснять пятнадцать минут закатного света), Малик расстался с Алмендросом на полпути — тот по контракту был вынужден уехать на другой проект, — и нанять Векслера, который завершал картину.

Таким образом, природоведческий уклон — собственная находка Малика, принципиально важный прием, осознанный художественный жест. Осталось понять, что он дает: ведь известно, что для любого плохого режиссера лучший (иногда единственный) способ сохранить хорошую мину при плохой игре — снимать тревожно волнующуюся траву, идиллическую озерную гладь или безмятежное небо, затянутое облаками? Так вот: Малик это знает. И этого не боится. И над этим откровенно иронизирует.

В «Пустошах» речь идет о двух «прирожденных убийцах» (одноименный сценарий Тарантино и фильм Стоуна двадцать лет спустя были моментально признаны оммажем дебюту Малика), молодом мусорщике Ките (Мартин Шин) и его пятнадцатилетней подружке Холли (Сисси Спейсек). Начальные кадры фильма, заключенные в рамку титров, представляют идеальный американский пейзаж: домик на лужайке, тихое предместье… Владелец дома — отец Холли — зарабатывает на жизнь тем, что рисует рекламные плакаты, на которых появляются идентичные картины счастливой жизни — спокойное жилище, подстриженный газон. Аналогичный штампованный пейзаж висит на стенке в прихожей художника. Его влюбленные преступники предают огню вместе с домом — сразу после того, как убивают самого мастера, — а потом пускаются в бега. Число жертв растет, идиллия никак не материализуется: поначалу, скрывшись от полиции в лесу, Кит и Холли строят домик на дереве и живут как настоящие робинзоны (почитывая вслух Тура Хейердала), но потом, расстреляв местного шерифа и его помощников, движутся дальше — к финальной точке назначения, обозначенной в заголовке фильма. Именно там, в пустынных степях у обманчиво-спасительных гор, криминальных любовников арестуют, и их псевдоромантическое возвращение к природе закончится предсказуемым фиаско.

«Дни жатвы» начинаются в урбанистическом фабричном аду. Некто Билл (Ричард Гир) убивает начальника, после чего бежит подальше от мегаполиса, к природе, в обществе младшей сестры и любовницы, которую тоже выдает за сестру. Они нанимаются сезонными рабочими на богатую ферму. Предполагается, что крестьянский рай благотворно подействует на израненные души городских обитателей. Ничего подобного: Билл толкает свою мнимую сестру (Брук Адамс) в объятия смертельного больного фермера (Сэм Шепард), чтобы завладеть его имуществом, — а когда план не срабатывает, убивает соперника, чтобы потом быть застреленным представителями властей. Природа не спасает человека и не помогает ему, она глумливо демонстрирует свое самодостаточное совершенство слабым и глупым людям: недаром в ту секунду, когда богатый урожай готов к сбору, ферму настигают казни египетские — сперва нашествие саранчи, а потом пожар. Своеобразным контрапунктом служит музыка — псевдонаивные наигрыши Эрика Сати в «Пустошах» оттеняют инфантильную жестокость героев, сказочные наигрыши арфы из «Карнавала животных» Сен-Санса (сейчас эту тему использует для своей фирменной заставки Каннский фестиваль) равнодушно комментируют агонию когда-то счастливого союза.

Малик отказывается от всех знакомых кинематографу методик психологического анализа, предлагая взамен собственную. Чувства и мысли персонажей лишь отчасти явлены через их поступки и слова. Закадровый голос не помогает зрителю полностью прочувствовать их мотивы или осуществить самую поверхностную самоидентификацию. Психология вынесена во внешний мир: она отражена в своеобразной маликовской пейзажистике и ландшафтной архитектуре.

Пустоши — это внутренние пространства Холли и Кита, не обладающих собственными личностями, а потому заимствующих их из известных источников: Кит одевается и причесывается, как Джеймс Дин, и мечтал бы написать и спеть международный хит — как его кумир Нэт Кинг Коул. Холли, подобно любой школьнице, руководствуется поведенческими клише, позаимствованными из фильмов или журналов. Но внутри у них — сосущая пустота, вакуум, который заполняется через противоречивые поступки двух чистосердечных убийц, способных пустить человеку пулю в живот, а потом завести с умирающим вежливую беседу. Точно так же в «Днях жатвы» огромные поля, которые некому убирать, — лучшее выражение одиночества фермера, а налет саранчи — наглядная демонстрация потребительских инстинктов хищника Билла. Разбирать приемы метафорической психологии в фильмах Малика — сплошное удовольствие, но смысла в таком анализе мало: эти картины говорят со зрителем напрямую, сбивая с толку и будоража — ведь эмоция, по сути, минует персонажа и не принуждает к спекулятивному сочувствию.

В этом, как ни странно, Малик сходен с еще одним американским режиссером, тоже гением-одиночкой — Дэвидом Линчем, всегда избегавшим прямолинейной психологии. Они ровесники, вместе учились кино, к которому пришли из смежных областей (Малик из философии, Линч из живописи). Оба собирались снимать фильм про Человека-Слона — победил, разумеется, Линч, более плодовитый и работящий. Интересно и то, что для них — и мало для кого еще — работает один из самых выдающихся художников-постановщиков мира, Джек Фиск. Как и в случае Линча, картины Малика полны внутренних противоречий, и конфликт между красотой природы и несовершенством человека — лишь один из них.

Второй — конфликт между тем, что происходит на экране, и тем, что звучит за кадром. Рассказчицы двух первых фильмов Малика — несовершеннолетние девочки, тинейджеры. Холли в «Пустошах» пытается со всей возможной «взрослой» объективностью описать свой опыт малолетней преступницы и сообщницы убийцы-психопата, соблюдая нормы морали и общественного блага на словах, что комически противоречит ее пассивной отрешенности на экране. Сестра Билла Линда во «Времени жатвы» не допущена в мир «взрослых» чувств, и здравая отстраненность, с которой Малик показывает страсти внутри любовного треугольника, обеспечена именно ее комментарием, беспечным и трогательным одновременно. Малик дал за свою жизнь всего два интервью (оба — на заре карьеры, после успеха «Пустошей»), и в обоих счел необходимым подчеркнуть, что все его персонажи — а не только рассказчицы — в чем-то дети или подростки. Источниками вдохновения для первого фильма он называет отнюдь не «Бонни и Клайда», а такие книги, как «Приключения Тома Сойера», «Гекельберри Финн» и «Остров сокровищ».

Сам режиссер при этом — зрелый, мудрый, хотя и чуждый морализаторства человек. Поэтому Малик стоит особняком в ряду ровесников по «Новому Голливуду». Он не способен восхищаться героем-идеалистом, подобным Тревису Биклу из «Таксиста» Скорсезе или капитану Уилларду из «Апокалипсиса наших дней» Копполы (а ведь последнего сыграл Мартин Шин, которому путь на большой экран открыл именно Малик).

Скепсис и холодная ирония в романтическую эпоху — еще куда ни шло. Но прошло двадцать лет, настало царство постмодернизма: бал правили Винсент Вега и «чувак» Лебовски. И тут Малик вновь возник из небытия — с тотально романтическим проектом. «Тонкая красная линия» — лирический и стопроцентно серьезный по интонации фильм о войне, в котором нет ни цитатности, ни интертекстуальности. Однако и в голливудскую картину мира Малик вписаться никак не мог. Выход в прокат «Тонкой красной линии» (которая тоже снималась долго и трудно, с многочисленными отступлениями от графика и бюджета) совпал с премьерой «Спасти рядового Райана». Живописная натуралистичная мясорубка в блокбастере Спилберга оправдывалась гуманистически-патриотическим месседжем: отряд погибал не зря — а во имя спасения единственного американского солдата. Малик поступил наоборот. Ни одной яркой схватки или смерти в его картине о битве за далекий Гуадалканал не было — более того, в самый неподходящий момент камера отворачивалась от агонизирующего героя, чтобы полюбоваться живописной пальмой. Да и высшего смысла в военных действиях режиссер явно не усматривал, считая любую битву жестокой и противоестественной.

Это не понравилось не только публике, но и «Оскару», который выдал фильму Малика кучу номинаций, но ни одной статуэтки. Казалось, урок должен пойти впрок. Не тут-то было. Семь лет спустя в «Новом свете» режиссер позволил себе немыслимое: из фундаментального американского мифа, любви английского офицера Джона Смита к индейской принцессе Покахонтас, он сделал медитативный, почти бессюжетный фильм, не оформив должным образом материал, которому до него отдали должное аниматоры «Диснея», а после — Джеймс Кэмерон. Возмущению нового поколения критиков и зрителей не было предела. Как и восхищению растущей с каждым годом армии поклонников Малика, почитавших его за верность художественным и идейным принципам, за способность противостоять мейнстриму — как «независимого», так и «массового» кино. Противостоять, не сопротивляясь, не сражаясь, а ускользая.

В одном из тех самых двух интервью Малик признается, что для него важнейший кадр в «Пустошах» — дикие птицы, взлетающие с озерной глади в небо; они, по словам режиссера, передают мечту Кита о бегстве. По сути, все герои Малика — беглецы, а центральный персонаж «Тонкой красной линии» Уитт (Джеймс Кэвизел) — настоящий дезертир. Начало фильма застает его на идиллическом пляже, среди туземцев: но на горизонте появляется корабль, который приплыл за ним, чтобы доставить его на поле боя. Уитт боится не смерти, а участия в любом акте насилия; его антагонист — прирожденный скептик сержант Уэлш (Шон Пенн), уверенный в порочности человеческой природы. Подобные пары составляют сложную систему действующих лиц фильма: усталый карьерист полковник Толл (Ник Нолти) — и боязливый гуманист капитан Старос (Элиас Котеас), тоскующий по оставленной жене рядовой Белл (Бен Чаплин) — и самоотверженный капитан Гэфф (Джон Кьюсак), плюс два начальника, не принимающих участия в боевых действиях, но дающих инструктаж — генерал Куинтар (Джон Траволта) в начале фильма и капитан Боше (Джордж Клуни) в финале. Интереснее всего то, что теперь за кадром звучит не монолог участника или свидетеля событий — а полифонический хор трудноразличимых голосов, сливающихся в единую лирическую ткань. Поставить в условный центр Уитта позволяет лишь тот факт, что он открывает фильм, и его гибель становится кульминацией: однако очевидно, что тут речь идет о смерти вообще любого солдата, солдата как такового. С актером — на тот момент начинающим, малоизвестным, очевидно проигрывающим именитым товарищам — Малик опять угадал на сто процентов. Недаром того же Кэвизела через несколько лет Мел Гибсон взял на роль Христа.

Уитт видит чужие страдания, проходит мимо инфернального огня — а за кадром звучит музыка Ханса Циммера, отсылающая к хрестоматийному сочинению главного американского классика Чарльза Айвза «Вопрос без ответа». Вряд ли совпадение. Айвз был музыкальным преемником трансценденталистов — Эмерсона и Торо, след творчества которых так явно заметен в фильмах Малика (вопреки навязчивому стремлению американских комментаторов искать и находить в них следы философии Хайдеггера). Робинзонада Кита и Холи — чистый «Уолден, или Жизнь в лесу» Торо, размышления Уитта — почти прямые цитаты из эмерсоновских трактатов. От двух великих пантеистов и идеалистов Малика отличает лишь нехватка прекраснодушия: он не верит в счастливое будущее, поскольку его герои, даже оказавшись в объятиях девственной природы, не могут быть свободны от Истории.

Интуитивные персонажи ранних фильмов Малика этого не замечали — хотя в «Пустошах» чувствовалось мрачное предвкушение Вьетнама, а Кит намекал, что воевал в Корее, и в «Днях жатвы» было как предчувствие Великой Депрессии, так и прямые указания на идущую где-то не так уж далеко Первую Мировую. Герои поздних фильмов уже в самом центре исторических событий, и шансов изменить случившееся у них нет. Трагическая обреченность ощутима в «Новом Свете» еще больше, чем в жутко-умиротворенных батальных эпизодах «Тонкой красной линии»: примиряющего эффекта политкорректной сказки невозможно добиться, коль скоро и режиссер, и его искушенный зритель прекрасно знают, что капитан Смит оставит Покахонтас, а та выйдет замуж за нелюбимого человека, родит ему ребенка и умрет двадцати трех лет от роду. В этом детерминизме, распинающем человека на крестовине Времени и Пространства, Малик сходен с Вернером Херцогом.

Кое в чем Малик, действительно, похож на европейского auteur’а, но в самом фундаментальном он настоящий американец. От трансценденталистов режиссер унаследовал ветхозаветный размах, выраженный прежде всего в сюжетной основе каждого из четырех фильмов: все они последовательно отсылают к мифу об изгнании из Эдема. Подлинной глубины, однако, тема достигает только в «Новом Свете». Джон Смит бежит от привычной рутины к романтическим берегам Америки, Покахонтас совершает не менее волшебное путешествие в Англию, но в своем стремлении измениться через любовь (она надевает кринолины и кружевной воротник, он пытается жить в индейском племени) оба терпят крах. Малик не интересуется богооставленностью — но вот расставание с Раем остается для него важнейшей бедой человечества.

От актеров Малик требует не столько естественности, сколько предельной нейтральности, позволяющей пропускать через себя текст и зрительные образы, не искажая их на пути к зрительскому восприятию. Те, впрочем, не в обиде. Они выстраиваются в очередь, чтобы сыграть у Малика. Абсурдного предела эта тенденция достигла во время кастинга «Тонкой красной линии». Одни знаменитости попали в фильм — но получили крохотные роли, как Клуни и Траволта. Другие были отсняты, но вырезаны при финальном монтаже, как Гэри Олдман, Билли Боб Торнтон или Микки Рурк (по слухам, единственный в мире обладатель полной, шестичасовой версии картины). Третьи пришли на поклон к Малику, но получили отказ — в том числе, Эдвард Нортон, Николас Кейдж и Леонардо ди Каприо, сбежавший на день со съемок «Ромео + Джульетты». Шон Пенн, который как раз в фильм попал, если верить легенде, сказал Малику: «Заплати мне доллар и скажи, что делать».

Этот режиссер не пытается унизить голливудских небожителей, но не настаивает и на том, чтобы брать на главные роли новичков. Его кастинг может быть предельно эклектичным, как в случае «Нового Света»: Колин Фаррелл — чистый харизматик, Кристиан Бэйл — многоплановый артист-трансформер, пятнадцатилетняя индианка К’Орианка Килчер (наследница девочек из двух первых маликовских картин) вовсе не обучена актерской игре, что и ей, и фильму только на пользу. Достойными друг друга, равноправными претендентами на сердце женщины у Малика становятся общепризнанный секс-символ Ричард Гир — и Сэм Шепард, человек со странным лицом, больше драматург, чем артист. Джаред Лито, Шон Пенн, Джон С. Рейли, Эдриен Броуди и Бен Чаплин идут в одну атаку, и количество отведенных им реплик или объем экранного времени никак не коррелируют с их «звездным» статусом. В следующем фильме Малика, например, должны сыграть Бен Аффлек, Рейчел Макадамс, Хавьер Бардем и Ольга Куриленко. И ведь уживутся, наверняка.

Посмотрите на плакат «Красной тонкой линии»: каски, испуганные глаза солдат, несколько травинок. Обреченные на смерть ползут на штурм вражеского дзота по полю, и пока остаются в буквальном смысле слова ниже травы, им ничто не угрожает. Урок смирения по Малику. Недаром единственный кадр, повторяющийся из фильма в фильм, — человек, идущий по высокой траве, проводя по ней рукой и будто бы забывая о том, что и почему он делает на этой земле. А может, наоборот, вспоминая? Уолт Уитмен — тоже товарищ и ученик трансценденталистов — назвал свою важнейшую книгу «Листья травы», и такими же листьями Малик делает всех своих персонажей, всех своих артистов.

* * *

От микрокосмоса — к макрокосмосу, от сиюминутной внесюжетной детали — к глобальной Истории: маятник раскачивается все шире с каждым фильмом. В «Древе жизни» об амбиции свидетельствует уже само название, и, судя по первым кадрам, в этой картине Малик наконец-то осуществил стародавнюю мечту — сделать картину, в которой номинальный сюжет будет сочетаться с историей нашей планеты. Поразительным образом, в этом неуступчивый американец, еще десять лет назад казавшийся устаревшим, идет нога в ногу с новейшими тенденциями. Ведь сегодня опять в моде серьезность, притчи возвращают себе право на существование, а реализм дисквалифицирован. Но Малику это не важно. Наверняка важнее то, что центральный герой «Древа жизни» — не Брэд Питт и не Шон Пенн, а мальчик. Дети важны, они необходимы. Они — главные в мире профессионалы по вопросам без ответа.

Вопрос «кто такой Терренс Малик» точно ответа не найдет. Однако если вам все-таки безумно хочется посмотреть на недоступного режиссера и услышать, как звучит его голос, то осуществить эту мечту проще простого. Внимательно посмотрите фильм «Пустоши» и на 59-й минуте обнаружите эпизод, в котором Малик выйдет на экран в эпизодической роли и даже (о чудо!) произнесет несколько фраз. Мужчина в шляпе постучится в дверь богатого джентльмена, захваченного Китом и Холли в заложники. Кит откроет дверь и объяснит гостю, что хозяину нездоровится; тот передаст записку. Не читая ее, Кит швырнет бумажку в высокую, явно старинную и очень дорогую китайскую вазу с узким горлышком, стоящую в прихожей богача. Так месседж Малика и останется непрочтенным — задачкой без окончательного решения, к которой еще долго не приступит ни один исследователь. Как минимум из опасения повредить драгоценную вазу.

Антон Долин • 11/05/2011
http://www.openspace.ru/cinema/events/details/22267/
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:04 | Сообщение # 41
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Затворник с "Ветвью"
Сергей Рахлин — о загадочном и знаменитом победителе Канна режиссере Терренсе Малике


Кто он, Терренс Малик, самый таинственный режиссер Голливуда и обладатель каннской "Золотой пальмовой ветви" не явившийся ее получать?


Разговоры о том, что "Древо жизни" Терренса Малика получит высшую награду в Канне, велись еще с прошлого года. Тогда Малик "не успел" закончить фильм к Канну-2010, хотя съемки картины закончились к тому времени два года назад.

Версия фильма, представленная на фестивале, длится два часа 17 минут. Исполнитель главной мужской роли Брэд Питт рассказывает, что он видел версию продолжительностью четыре часа. Потом другую — трех с половиной часовую. Потом следующую — на два с половиной часа. Затем опять на три с половиной. И, наконец,— нынешнюю. За три года Малик поменял пять монтажеров и, казалось бы, совсем не торопился к раздаче призов.

Фильм порой в поэтической, порой в реалистической форме исследует экзистенциальные проблемы бытия на примере семьи, живущей в Техасе в 50-е годы. У супругов (Брэд Питт и Джессика Честайн), типичных американцев, трое детей. Один из сыновей погибает при обстоятельствах в фильме никак не объясненных. Из воспоминаний другого (Шон Пенн) и состоит канва фильма. Герой находится в сложных отношениях с отцом, но мать семейства — сама любовь.

В картине ощущается влияние Стэнли Кубрика с его космической эпикой. Очень долгий эпизод без слов в начале фильма является набором галактических взрывов, обозначающих сотворение мира, смешанных с природными явлениями и даже с "живыми" динозаврами. Это причудливо сочетается с американским кинореализмом, хотя иногда Джессика Честайн летает над вполне реалистической американской лужайкой.

Известно, что на просмотре для прессы в Канне часть присутствующих фильм освистала, а другая устроила ему овацию в конце демонстрации.

Малик, известный своей скрытностью, во всяком случае публичной, даже не пришел на красный ковер перед конкурсным показом его картины для жюри и широкой публики, равно как и для получения награды. Хотя известно, что он был в Канне, обедал с Брэдом Питтом и Анджелиной Джоли. Когда поклонники узнали его в ресторане и попросили дать автограф, он вежливо отказался и ограничился рукопожатиями. Малик не участвовал в пресс-конференции после фильма, принципиально никому не давал интервью. На показе его кресло пустовало, хотя есть информация от Fox Searchlight, что в конце демонстрации картины Малик тайком вошел в зал и, очевидно, услышал аплодисменты.

За почти 40 лет Малик поставил всего пять картин и написал несколько сценариев к фильмам других режиссеров, в том числе к картине "Грязный Гарри" с Клинтом Иствудом. Его фотографии в печати и интернете крайне редки — в основном публикуется фото 1998 года, снятое во время работы Малика над фильмом "Тонкая красная линия".

Малик окружил себя узким кругом доверенных лиц, с которым он работает годами. Одна из них, продюсер Сара Грин говорит, что Малик совсем не зануда и на его площадке царит веселая атмосфера. Он делает все возможное, чтобы всем участникам съемки было психологически уютно.

Но другие близкие к режиссеру люди признают, что он может быть раздражительным. Говорят о том, что Малик может десятилетиями вынашивать творческие замыслы. Визуальные материалы к "Древу жизни" Малик начал коллекционировать почти 40 лет назад. Для него в искусстве не существует мелочей, поэтому работа над "Древом жизни" заняла такое долгое время. Режиссер часто импровизирует прямо на площадке. И, как говорит его художник по костюмам Жаклин Вест, нужно быть ясновидящим, чтобы иногда угадывать его намерения.
Французский композитор Александр Деспла, написавший музыку к "Древу жизни", рассказывает: "Я в Париже, бегаю по парку, звонит Терри и говорит: "Мне вот такая слышится музыка". Но не говорит, что именно ему нужно, а обозначает так: что-то вроде Моцарта и более светлое. Так что я бегу в студию, чтобы найти больше света".

Малик родился в 1943 году в штате Иллинойс. Рос в штатах Техас и Оклахома. Его отец занимал высокую должность в нефтедобывающей компании. Закончил философское отделение Гарвардского университета. Между 1973 и 1978 годами снял свои картины "Пустоши" и "Дни жатвы", сделавшие его любимцем киноманов во всем мире. Потом режиссер исчез из поля зрения на 20 лет, писал сценарии, так никогда и не поставленные, жил в Париже. Никто не знает причин столь долгого отсутствия, закончившегося в 1998 году эпической и одновременно поэтической военной картиной "Тонкая красная линия".

Брэд Питт говорит, что режиссер не понимает и не принимает современных методов промоушена фильмов: "Он вернулся и стал делать картины, которые всегда делал, но теперь все изменилось и их нужно продавать". Это автора-затворника отпугивает еще больше.

Интересно, что все картины Малика, включая "Новый свет" (2005), помещены в прошлое. Хотя говорят, что в своем следующем фильме он обратится к современности.

Понять Малика

Цитаты


Чаще всего Малика, который не дает интервью, пытаются объяснить устами тех, кто с ним работает. Вот, что рассказывают о нем его партнеры по "Древу жизни"

Грант Хилл (продюсер): "На одном языке"

"У Терри его собственный кинематографический язык. Никто больше не говорит на языке, который он изобрел. У него уникальная способность дать вам почувствовать, что вы погружены в его мир и мир его героев. В "Древе жизни" вы чувствуете: истории наших жизней втягиваются в его историю, но при этом мы становимся участниками мистики сотворения мира".

Джессика Честайн (актриса): "С Терри игра становится магией"

"Я посмотрела все его (Малика) фильмы в хронологическом порядке. И когда закончила просмотр, почувствовала, что люблю этого человека. В его работе есть таинственная связь между природой и духом человеческим. Мне нравится, как он исследует наше движение между этими двумя субстанциями. Как он задает вопрос: мы животные или доросли до духовных существ? В этом весь Терри — он умный, образованный человек и при этом верит в силу духа. Он спрашивает: почему мы здесь, есть ли что-то за пределами нашей жизни, реальны ли мы вообще?"

"С Терри актерская игра становится магией, полным погружением в воображаемое. Сниматься в этом фильме означало задуматься о собственной жизни, подумать о людях, которых мы любим, в чем-то самим перемениться".

"У меня заняло четыре часа прочитать сценарий Терренса. Это совсем не похоже на типичный сценарий. Это литература, а каждое предложение звучит как поэзия!"

"Терри один из умнейших людей, которых я встречала. Но он и очень скромный, хотя знает все о музыке, литературе и театре. Однажды я предположила, что ситуация напоминает один из рассказов Чехова. И Терри тут же выдал мне глубокий анализ этого рассказа"

"Иногда во время съемки сцены Терри как бы сам превращается в актера, настолько он чувствует материал. Я не уставала поражаться, как он может со столь малым бюджетом добиться такого грандиозного финального результата".

Сергей Рахлин, Лос-Анджелес , Журнал "Огонёк", №21 (5180), 30.05.2011
http://www.kommersant.ru/doc/1647369
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:05 | Сообщение # 42
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
«Древо жизни»
Ответы на главный вопрос жизни вселенной и всего такого. Победитель Каннского фестиваля-2011


Джек (МакКракен) родился и вырос в раю, который в 50-е располагался в Техасе, — там был просторный дом с белым крыльцом, деревья, ручьи, асфальтированные дороги, газонные разбрызгиватели дважды в день поднимали над лужайками радугу. У Джека было два младших брата, строгий отец (Питт) и мама такой красоты и кротости, что иногда сама собой поднималась в воздух (Честейн). Много лет спустя помятый и седой Джек (Пенн), занятый на какой-то высокооплачиваемой работе, подразумевающей долгие поездки в стеклянных лифтах, будет вспоминать все эти лужайки, ветки, солнечные лучи, мамины шепоты и папины проповеди и как потом все это постепенно закончилось.

Небожительский статус Терренса Малика давно предполагал возможность выступить в жанре исчерпывающего фильма об устройстве вселенной, но главный сюрприз не в том, что американец рискнул обналичить этот астрономический кредит, а в том, как флегматично и уверенно это им сделано. Используя детские воспоминания как призму, Малик с неспешностью университетского лектора (которым и является по первой профессии) формулирует через них универсальную модель мироздания: ссорящиеся на кухне отец и мать — как одновременно инь и ян, цивилизация и природа, догма и вера. Вставной репортаж про сотворение мира с участием разноцветных бактерий, космических тел и пары очаровательных динозавров (общим местом стало сравнивать ее с прологом «Космической одиссеи», хотя если без лукавства — больше похоже на канал Disсovery) — самая спорная в эстетическом смысле часть «Древа», но вместе с тем — необходимый контрапункт, оттеняющий чисто киношный парадокс: «Древо» — это эпос космического масштаба, действие которого большую часть времени ограничено кухней и лужайкой перед домом. Впрочем, пускаться здесь в комплименты прикладным маликовским талантам или рассказывать, что оператор Любецкий может проехать камерой по траве так, что потом пять минут захлебываешься слезами, — несколько снизить заданный автором уровень дискуссии. «Древо» в каком-то смысле очень банальный фильм, поскольку сообщает то, что и так знает более-менее каждый (кроме разве что ученого Докинза и штатных сотрудников патриархии). Мир устроен просто, красиво и достаточно грустно. Бог, кажется, есть, трава зеленая. Рецензировать это — как рецензировать небо над головой. Впрочем, почему нет: посмотрите на небо, оно интересное.

Роман Волобуев
http://www.afisha.ru/movie/200886/review/376528/
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:05 | Сообщение # 43
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
«Веди нас до конца времен…» (ДРЕВО ЖИЗНИ)

«Древо жизни» небожителя Терренса Малика — это дерево Эдемского сада, где произошло грехопадение, и дерево во дворе дома О’Брайенов из Техаса, где прошло детство главного героя и его братьев, которое и есть ни что иное, как растянутое во времени грехопадение — утрата невинности незнания. В отсутствие сюжета в его привычном понимании, набор вечных архетипов, которые иначе можно назвать штампами (включая контраст сурового отца (Брэд Питт) и нежной терпеливой матери (Джессика Честейн), эдипов мотив и разочарование как итог взросления; даже изображение начала времен) опылен фрагментарными и довольно узнаваемыми картинками-иллюстрациями, идеально представляющими конкретную эпоху конца 40-х — начала 50-х. Это соотношение масштабов, как и совместное присутствие в фильме библейского и дарвиновского мироописания («пути благодати» и «пути природы»), а также контрастной оптики — макро- и микровсматривания и, наконец, «урывочное» повествование создают эффект головокружения, усиливающегося благодаря операторскому приему постоянно движущейся камеры, что редко встречается в таких медитативных по замыслу фильмах, как «Древо жизни». Но тем самым и достигается погружение зрителя в эту медитативную среду, включающую вчувствование вместо холодного умственного наблюдения. Активизации в-чувствования и со-сочувствия помогают романтично-элегические реминисценции литературной Южной школы, американских классиков-визионеров и, конечно, болезненные биографические мотивы из жизненной истории самого Малика, ставшие главными сюжетными скрепами фильма: смерть братьев повествователя Джека О’Брайана, которого в детстве — рука не поднимается написать «сыграл» — прожил Хантер МакКракен, а в зрелом возрасте — бессловесно изобразил как актер-макенен в духе Брессона Шон Пенн.

Ни один из пяти фильмов Терренса Малика не помещен в современность. Ясно дело: в эпоху, которую принято называть постхристианской, сложно воспринимаются вопросы, обращенные напрямик к богу: «Почему я должен быть хорошим, если ты не такой?» и предшествующая вопрошанию цитата из Книги Иова от имени Господа. Для Малика же, безмерного в своей гордыне, только ради таких вопросов и на таком уровне письма стоит снимать кино; это не значит, что они должны быть именно в такой сверхсерьезной форме и сформулированы. Достаточно того, что для Малика одинаково важны лавовые вулканические извержения, динозавр, внезапно решивший не приканчивать свою жертву, и мяч, пущенный «на слабо» в окно чужого сарая; вечное и мимолетное. Ибо и время конечно с точки зрения вечности, а бог вездесущ, пути его неисповедимы, уповать больше не на кого, но когда-нибудь мы все обнимемся с теми, кого любили и не понимали.

Нина Цыркун
http://kinoart.ru/journal/tree-of-life2.html
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:06 | Сообщение # 44
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Древо жизни /The Tree of Life/

1950-е. Американское провинциальное захолустье. Мистер (Брэд Питт) и миссис (Джессика Частан) О’Брайаны воспитывают троих сыновей в частном доме с небольшим участком. Он — суров, но справедлив, учит мальчишек сермяжной правде жизни, вбивая в головы прописные истины криком, а иногда и кулаками. Она — молчалива, скромна, почти незаметна. Один из мальчуганов, Джек (Шон Пенн), будет вспоминать своё детство в душном пространстве мегаполиса, проклиная отца и прося прощения у матери. Они ещё обязательно встретятся. Для этого нужно всего лишь умереть, или дождаться конца света...

Великий американский режиссер Терренс Малик, всегда умевший обнаружить в трещинке, морщинке или грязной луже прорву смыслов и бессловесных вопрошаний о вечном, в «Древе жизни» повышает ставки до предела, буквально с первых минут отказываясь играть со зрителем в прятки и поддавки. Его новый фильм — это триумф кинематографа, но лишь на уровне средств выражения, ретрансляции поднакопившихся у автора вопросов и размышлений. История отдельно взятой семьи интересует режиссёра в последнюю очередь. Чета О’Брайанов здесь не более чем ширма, удобные архетипы, марионетки, но не люди. Куда с большим интересом и любовью Малик визуализирует далекое прошлое (зарождение жизни на Земле, эра динозавров и т.д.) и приближающееся будущее (судя по лицу Шона Пенна речь об Армагеддоне). В отличие от уже давно ставших классикой «Пустошей» и «Дней жатвы», где вселенский ужас перед Фатумом отражался в сомнительном любовном треугольнике или убийствах ради удовольствия, в «Древе жизни» Малик выкладывает свои козыри не таясь, со спокойствием профессора, принимающего экзамен у распоследних двоечников.

Заведя разговор одновременно об искуплении, Боге, теодицеи, сыновьем долге и пантеизме, в какой-то момент Малик начинает путаться в показаниях, то ли забывая припасённые для такого случая ответы, то ли осознанно избегая их. И именно в эти минуты «Древо жизни» начинает играть живыми красками, когда севшая на ладонь бабочка или поставленные на стол локти во время обеда значат куда больше любых философских теорий и интеллектуальных медитаций на вечные темы. Закрывая рот мыслителю, режиссёр пробуждает в себе художника, и это — намного волнительней и весомее компьютерных солнц и молекул. Впрочем, задача и замысел Малика состояли в умелом и гармоничном сочетании высоких и низких материй. Если Бог везде, то узреть его можно даже в тёмном углу.

Подобная творческая смелость — удел считанных единиц. Как правило, режиссёры резервируют за собой лишь часть большого «пирога», сосредотачиваясь на близких для себя темах. Малик в буквальном смысле замахнулся на вопросы Бытия. И сделал всё, что в его силах. Подобная амбиция всегда балансирует между сумасшествием и гениальностью. Терренс же бесконечно далёк от первого и угрожающе близок ко второму.

(с) Станислав Никулин
http://www.kinomania.ru/movies/t/Tree_of_Life/index.shtml
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:06 | Сообщение # 45
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Докопаться до корней

Фильм Терренса Малика, получивший «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, выходит в российский прокат

В ролях — Брэд Питт, Шон Пенн и нарисованные на компьютере динозавры. Бюджет — десятки миллионов долларов. Шансы на успех в коммерческом прокате — сомнительные. Плюс «Золотая пальмовая ветвь» в Каннах: обычно этот приз присуждают малобюджетным картинам, вроде румынского об абортах или тайского о призраках, а тут вдруг дали большому американскому проекту с суперзвездами. Все это — «Древо жизни», всего лишь пятый опус Терренса Малика, затворника и тихони, каждый фильм которого рано или поздно провозглашается шедевром (см. «Отцовский инстинкт» № 20 (252) от 27 мая 2011 года).

Неудивительно, что фестивальная премьера и вручение приза Малику (на показ в Каннах он проник инкогнито, минуя красную дорожку, и вошел в зал в темноте; на закрытие не явился вовсе) сопровождались как овациями, так и свистом. Мнения разделились. Одни утверждали, что репутация Малика — мыльный пузырь, «Древо жизни» — самый невнятный и неудачный его труд, а приз присудили по совокупности заслуг. Другие — что это самая важная, смелая и экспериментальная работа великого режиссера, превосходящая по масштабу и его предыдущие фильмы, и других каннских конкурсантов. Вручение «Золотой пальмовой ветви» «Древу жизни» было предсказуемым — в конкурсе Малик оказался единственным американцем, а президентом жюри в этом году стал Роберт Де Ниро (как поговаривали в кулуарах, хорошо знакомый с режиссером-победителем).

И противников, и сторонников картины можно понять. От американского фильма ждешь сюжетной стройности, а Малик вместо нее предлагает Всемирную Историю с больших букв. Здесь есть и Большой Взрыв, и тектонические сдвиги на молодой планете, огонь и вода, рыбы и рептилии, звезды и светила — причем без успокаивающего закадрового комментария в духе канала National Geographic. Точнее, комментарий тоже имеется, но он представляет собой интимный дневник героя-рассказчика, меланхоличного архитектора средних лет Джека О'Брайана (Шон Пенн), который вдруг решил обсудить с самим собой фундаментальные вопросы бытия, а заодно и вспомнить о детстве. К картинам этого детства — Техасу 1950-х, где прошли и первые годы жизни самого Малика — относится параллельная интрига, описывающая в элегическом ключе будни и праздники семейства О'Брайан. Другими словами, режиссер попробовал увязать частную судьбу с траекторией планеты — отчаянно смелое решение.

Режиссер умеет одним эпизодом достигнуть драматического эффекта, для которого другим постановщикам понадобился бы отдельный фильм

Разумеется, решать подобные задачи можно только непривычными методами. «Древо жизни» — своеобразная симфония в образах, причем принцип, по которому интимные воспоминания главного героя монтируются с его же снами, мечтами или научными знаниями, далек от логики. Поэтическое созвучие, соблюдение ритма, настроения и атмосферы здесь важнее, чем последовательность событий. Тем не менее лейтмотив четко прослеживается: потеря невинности, изгнание из рая. Поначалу мистер и миссис О'Брайан кажутся идеальной парой, прекрасными родителями трех мальчиков. Постепенно старший сын взрослеет и начинает понимать, что его мать слабовольна, а отец деспотичен, что неосуществленные амбиции музыканта превратили главу семейства в строгого и несправедливого судью. Со временем проявляются все признаки Эдипова комплекса, а семейное счастье оборачивается миражом.

По жанру «Древо жизни» — роман воспитания, причем свой путь здесь проходит и зритель: нехватка фактической информации о главных персонажах заставляет его подставлять себя на их место. Например, режиссер предлагает зрителю самому решить, отчего умер один из младших братьев героя; монтируя воспоминания об игре на детской площадке с картинами вымирания динозавров, он фиксирует лишь сам факт детской травмы.

Малик виртуозно работает с актерами. Брэд Питт (мистер О'Брайан) сыграл тут едва ли не лучшую свою роль, а лопоухий Хантер Маккрэкен (герой в детстве) сумел изобразить в рамках одного фильма изменение личности, связанное с взрослением. Лицо дебютантки Джессики Честейн в роли матери напоминает о мадоннах Боттичелли, подтверждая мысль о близости кинематографа Малика к классической живописи. Режиссер умеет одним эпизодом достигнуть драматического эффекта, для которого другим постановщикам понадобился бы отдельный фильм: сцену, в которой герой становится случайным свидетелем гибели соседского мальчика в бассейне, непросто будет стереть из памяти.

Впрочем, очевидно, что для самого Малика верность психологии куда менее важна, чем само это соединение в одной картине биографии, философии и религии. Поэтому главный вопрос тут — в желании зрителя докопаться до корней и отыскать собственную трактовку увиденного.

С 9 июня в кинотеатрах города

Антон Долин Для Пятницы № 21 (253) 03 июня 2011
http://friday.vedomosti.ru/article.shtml?2011/06/03/17287
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:07 | Сообщение # 46
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Ниагара и канализация
"Древо жизни" Терренса Малика выбирает себе публику


На наши экраны выходит "Древо жизни" Терренса Малика - фильм-лауреат Золотой пальмовой ветви Каннского кинофестиваля.

Этого режиссера относят к немногим живущим мировым гениям. За 68 лет жизни он снял всего пять фильмов: "Пустоши", "Дни жатвы", "Тонкая красная линия", "Новый свет" и "Древо жизни". Ни один невозможно пересказать без сокрушительных потерь в сути и смысле. Это мастер, чувствующий возможности киноязыка интуитивно и безошибочно. Как любой гений, он странен в поведении: терпеть, например, не может газетчиков, не бывает на пресс-конференциях, даже на людях предпочитает бывать как можно реже. В его фильмах - испарения самой земли. И всегда человеческий космос связан с вселенским.

"Древо жизни" он снимал долго. Картину обещали еще на Каннском фестивале 2010 года, потом - на Венецианском. Ажиотаж в Канне-2011, когда фильм наконец стал реальностью, был предельным. Но его премьере в России предшествовала непривычная разноголосица критических мнений. Обычно критики, даже расходясь в оценках, все-таки способны отделить триумф от провала. Но вот некоторые из них уверяют, что после каннского просмотра раздались "жиденькие аплодисменты" и довольно дружное "бу-у", и что Малик после такого провала в пресс-зале от стыда даже не явился на пресс-конференцию.

Конечно, эта легенда о "провале" картины как-то уж слишком кричаще противоречит решению жюри, присудившей ей один из важнейших в киномире призов. Но и этому авторы - носители газетной утки находят объяснение: мол, американец Роберт Де Ниро, естественно, подфартил соотечественникам. Иными словами, все вокруг, в отличие от данных авторов, шагают не в ногу, у всех свои тайные расчеты, а соображения искусства тут ни при чем. Утконосы выражаются осторожнее, но смысл именно такой.

Мне обидно за выдающийся фильм, и поэтому я хочу внести поправку: все было как раз наоборот. На финальных титрах были бурные аплодисменты зала, и только из одного угла неслось зычное, хотя и нестройное "бу-у" каких-то, как пишут западные газеты, троглодитов. Я понимаю, что когда азартно исторгаешь из себя это "бу-у", кажется, что тебе подпевает весь мир, но это только кажется. В таких случаях даже не замечаешь, с каким недоумением смотрят на твое беснование соседи по залу. А они изумлялись и потом выразили свое отношение в статьях: практически все зарубежные рецензии, которые я прочитал, упоминают об этом "бу-у!", но в таких интонациях обычно пишут о неприличном звуке в благородном собрании.

Сравнивать картину с научно-популярными программами канала National Geographic, как это делают противники фильма, можно только если абсолютно не врубиться в его художественную структуру. Как Питер Гринуэй в своих последних лентах предлагает нам кино на стыке с инсталляцией и хэппенингом, так Малик впервые предлагает полнометражный фильм на стыке с музыкой. Собрав гипнотической силы саундтрек из творений музыкальных титанов от Моцарта и Берлиоза до Малера и Густава Хольста, он из музыки выращивает свой фильм и драматургию выстраивает не традиционно кинематографическую, а симфоническую. Я говорю о том пласте фильма, который верхогляду покажется повторением National Geographic. А мне кажется, здесь уместнее говорить об опыте музыкального клипа, приложенного к большому игровому фильму, а также о неосуществленной мечте Скрябина о цветомузыке - визуальная мощь фильма мало имеет себе равных. Все это вошло в состав "Древа жизни".

А кроме того, в эту симфонию сотворения и гибели Вселенной Малик умудрился вписать семейную драму о судьбе одного фермерского рода, пригласив на роли Брэда Питта, Джессику Чэстэйн и Шона Пенна. Получился сплав "микро" и "макро" - ракурс, в котором кино еще никогда не рассматривало человеческое бытие. По крайней мере с таким размахом. Стыки грубоваты, швы не везде заштукованы? Так и первый в мире автомобиль был неказист, но это был уже автомобиль, а не телега. И кричать "бу-у!" его незаштукованным швам, по-моему, весьма глупо. Впрочем, именно так принимали "невнятную драматургию" фильма "Восемь с половиной" его первые критики. Потом выяснилось, что это был первый пример новой кинематографической драматургии и открытие нового киноязыка.

Малик, художник в высшей степени разносторонний, здесь предлагает тот культурный бэкграунд, которым нужно владеть, чтобы понять и вполне прочувствовать его фильм. В том и новаторство картины, что режиссер впервые так свободно пользуется всеми средствами смежных искусств и жанров, чтобы создать кинополотно, какого еще не было. Он здесь рисковал - и, конечно, нарвался на недоумение тех, кто глух к любому из использованных им художественных языков. Они эту картину воспринимают не в целом, а в отрывках, в которых им иногда слышится нечто знакомое - ага, это National Geographic, а это Кубрик с его "Космической одиссеей". Так, слушая Малера, непривычный к музыке человек, поскучав, встрепенется: а вот будто птичка запела, а это, наверное, водопад. А больше ничего в этом месиве звучаний не ухватит. И тем более не сможет откликнуться душой или сердцем на произведение в целом, потому что рациональному подходу музыка не поддается. Зритель или входит в резонанс с фильмом, или, не врубившись, уходит с середины. Впрочем, это касается любого по-настоящему крупного произведения, которое само отбирает себе публику, способную его услышать.

А если настроиться на волну фильма, уйдешь, сокрушенный лавиной образов, которые на тебя обрушились. Они не скоро отпустят. Так перед лицом смерти человек вдруг осознает себя молекулой в мироздании, а события своей жизни воспринимает как силовые линии общечеловеческой судьбы. Такой фильм - плод невероятной, титанической, всю жизнь вызревавшей духовной работы - противоречивой, как все бесконечное, и на трезвый взгляд - алогичной. Но нужно обладать патологической самоуверенностью, чтобы с ухмылкой выхлестывать из фильма отдельные образы - вулканы или пресловутых динозавров, которые вне контекста, а главное, вне настроения картины сразу станут детски наивными. Впрочем, это тоже своего рода тест, учиненный фильмом зрителю: можно говорить о магии Моны Лизы, а можно ухмыльнуться: тоже мне, красотка!

Малик ни о чем таком, разумеется, не думает. В кино нет фильма, более далекого от рационализма, - это его "поэма экстаза". У нее нет временных и пространственных границ, как нет сюжетных линий в общепринятом понимании. Частные коллизии в фермерской семье отзовутся в каждом зрительском сердце по-своему. Пересказать фабулу невозможно, потому что она вселенских масштабов. Западные критики тоже сравнивают фильм с поэмой, с симфонией, с молитвой, с новой вселенской одиссеей. Предмет повествования определяют в понятиях глобальных: горе, память, прощение, судьба... Так музыковеды безнадежно пытаются описать словами темы симфонии. В рейтинге интернет-сайта IMDB, где выражают свои мнения зрители, у фильма нечастая оценка - 7,9 балла.

Есть у "Древа жизни" недостатки и просчеты? Еще сколько! Как в любом абсолютно новаторском произведении, эксперименте, где добиться полной притирки деталей невозможно. А с точки зрения искусства - и глупо: это как водопад загнать в канализационную трубу.

Валерий Кичин (блог автора) "Российская газета" - Федеральный выпуск №5499 (123) 09.06.2011
http://www.rg.ru/2011/06/09/drevo.html
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:07 | Сообщение # 47
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
«Древо жизни»: вход в пустоту
Победитель Канн в широком российском прокате


Немолодой архитектор Джек (Шон Пенн) просыпается в комфортабельной стеклянной клетке с галечным садом, в котором одиноко растет тощее деревце, потом оказывается на работе — в другой стеклянной клетке, пороскошней и попросторнее (тут тоже есть дерево в кадушке, символически опутано металлическими тросами), ссорится по телефону с женой, мысленно проклинает человечество (все плохие, все завистники) и немедленно отправляется в интроспективное путешествие лет на сорок назад. Там Джек еще ребенок, вместо белоснежного хай-тека — уютный дом в пригороде, а окружающая взрослого героя пустота заполняется жизнью во всех ее проявлениях — братья, мама (разумеется, добрая, мудрая и любящая), папа (разумеется, строгий, но справедливый), собаки, лягушки, соседи и т.д. Время от времени усредненный сценарий взросления мальчика прерывается видами, снятыми с точки зрения Бога, не меньше: в клубах дыма и в пене рождается новая жизнь, торжественно сливаются капли масла, дигитальные вибрионы катятся колбаской к свету, в океанской толще кружат медузы, скаты и рыбы-молот, разыгрываются маленькие трагедии из жизни динозавров... Все предсказуемо движется к слиянию галактик (инсценированному при помощи обычного молока), морю огня и воскрешению мертвых на пляже. В динамиках хуярят Бах и Берлиоз. Как известно, смотреть на огонь и облака — особенно под хорошую музыку — можно бесконечно.

Несмотря на обилие иудео-христианских аллюзий и прямых цитат из Ветхого Завета (в первую очередь — Книги Иова), новая и, судя по пафосу, итоговая работа Теренса Малика хорошо ложится в популярную психологическую концепцию старческого пантеизма, согласно которой угасание жизненных функций и либидо сопровождается повышенным интересом к пению птиц в листве и умением находить мягкое удовольствие в медленных прогулках на свежем воздухе. Интерес к листве режиссер, впрочем, начал проявлять с самого начала карьеры: уже «Пустоши» были полны псевдодокументальных, как казалось по тем временам, кинозарисовок — коровы, лесостепь, городские насаждения. Дальше была саранча, джунгли Океании, устрицы и желуди Вирджинии... Все усиливающаяся роль медитативных (эффект съемки со стедикама) проходов камеры по полям и лесам в поэтике Малика сопровождалась все возрастающей любовью к человеку. Каждый последующий фильм со все большей очевидностью подчеркивал мысль о том, что мы, как и коровки с кузнечиками, — твари Божьи или, если хотите, такая же часть Природы, как рыбы и реки, насекомые и джунгли. Этот мудрый гуманизм (говорю без иронии) позволял Малику опасно приближаться к банальности, но при этом не превращаться в Мистера Очевидность. Даже «Новый свет», великая энциклопедия общих мест, при просмотре вовсе не кажется таковой. Да, тут, конечно, многое зависит от психоделической, отстраненно-расслабленной манеры съемки, но главное в режиссерском методе Малика — его искренняя уверенность в том, что, делая ремейк диснеевского мультфильма, он говорит о самом важном на свете.

Этой святой простоты всегда набиралось ровно на горчичное зерно, но в «Древе жизни» налицо явное перепроизводство духовности. Оно особенно заметно в закадровых монологах — элегические отступления всегда были сильной частью фильмов Малика, во многом потому, что их использование строилось на эффекте контраста (происходящее в кадре «Пустошей» или «Тонкой красной линии» насилие диссонирует с интроспекцией героев, уносящихся в своих мыслях подальше от места преступления или поля боя). Но в «Древе» они уже сродни комментарию к самой бесхитростной теледокументалистике, буквально повторяющему видеоряд. «Кто я?», «когда это кончится?», «за что мне все это?», «чтоб вы сдохли» (цитаты не буквальны) — мысли героев не отличаются ни оригинальностью, ни реализмом — экзистенциальные вопросы редко оформляются в рациональную речь. Вообще, те драматические эпизоды фильма, которые обходятся вовсе без слов — например, встреча героя с Другими: преступниками, бродягами, больным ДЦП, неграми — заметно выигрывают; в них чувствуется именно жизнь, а не стертый «универсальный» (то есть якобы принадлежащий в равной степени всем, а на самом деле — никому) континуум, состоящий из эдипова комплекса, кризиса среднего возраста, заповеди «посади дерево» и дуализма «природного» (его символизирует Мать) и «морального» (Отец, соответственно) — или, если угодно, принципа удовольствия и принципа реальности. Этот самый дуализм, собственно, и есть единственная новость, которую сообщает «Древо жизни» поклонникам Малика. Да, судьба человека тут по-прежнему вписана в круговорот веществ в природе, но на сцену выходит и третий участник — Бог (на этом слове камера начинает показывать плывущие по небу облака). Этот выход совершенно рушит сложившуюся языческую вселенную Малика. Раньше его герои, пусть и самые девиантные, были естественны и безгрешны, даже битвы Второй мировой казались частью природы — как являются ее частью эпидемии чумы или выбросившиеся на берег киты. Теперь в этот мир пришло зло, и оно буквально носит имя... природы. Эта природа — человеческая натура, она ревнива, жестока, эгоистична, слепа и непоследовательна. Дальше — уже неразборчиво: режиссер забрасывает зрителя цитатами — из поучений монашек, из Книги Иова (буквальными), из Апокалипсиса (визуальными), как-то совершенно упуская из виду, что Бог Иова — это вовсе не все понимающая и нежная мать, а как раз жестокий и вздорный отец-самодур, а откровение Иоанна Богослова написано скорее в терминах остросюжетного голливудского блокбастера, а не канала Nature. Стремление объять универсум и нарисовать картину всего сразу приводит к обратному эффекту — по мере того как Малик возводит стены, границы человеческого бытия, на экране все четче проступает пустота, вокруг которой вырастает человеческая жизнь. Эта тоскливая пустота звучит тем громче, чем активнее Малик пытается заполнить ее всякими суррогатами типа религиозных максим или грандиозных эффектов: за каждым величественным слиянием капель краски на экране ощущается смутное томление по чему-то теплому и любящему, неудовлетворенная склонность к просветлению, к благодати. Это ни плохо, ни хорошо — это просто невольная констатация положения вещей, умело балансирующая на грани китча и гуманизма. Зачем все это затевалось, понятно не вполне: все, что нужно знать об этом мире, Малик сказал еще в «Пустошах»: What a nice place! Yes, the tree makes it nice.

Василий Корецкий • 09/06/2011
http://www.openspace.ru/cinema/events/details/23000/?expand=yes#expand
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:08 | Сообщение # 48
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Сферическое откровение в вакууме (о фильме "Древо жизни")

Даже на фоне перегруженного событиями кинематографического информационного потока несколько раз переносившееся и, наконец, состоявшееся явление Древа жизни было обречено на самое пристальное и, главное, пристрастное внимание.

Судите сами (и добавьте, если что пропущено): за сорок лет лишь четыре, не считая нынешнего, полнометражных фильма (из которых каждый становился событием). Безупречная и редкая в кинематографической среде репутация философа, отшельника и нестяжателя. Соответствующее, а ля сэлинджеровское табу на публичные высказывания (все эти годы не дает интервью). Особые условия по продвижению, дистрибуции, прокату (неучастие в рекламе своих фильмов; запрет на использование кадров в рекламной продукции; так называемые "рекомендации киномеханикам" и многое другое). Многочисленные, с 2008 года обещания информированных источников, что нынешний мастер-класс будет посвящен ни много ни мало окончательному раскрытию тайн мироздания (что бы это ни значило). На таком фоне даже участие Шона Пенна с Брэдом Питтом (выступившим также сопродюсером), как и попадание фильма в основной каннский конкурс, выглядело приятными и заслуженными, но в целом микроскопическими мелочами.

Полный провал - вот что с закономерностью ожидает такие проекты. Но это общее неписаное правило, а Терренс Малик всегда считался исключением, что подтвердил и в этот раз. Даже самые разочарованные Древом зрители едва ли назовут его стопроцентным фиаско. Вольно и невольно взвалив на себя беспрецедентный груз всеобщих ожиданий, Малик ухитрился оправдать все из них, хотя не угодил при этом очень многим. Как и ожидалось, картина безусловно впечатляет визуальным совершенством (художник Джек Фиск); как и ожидалось, действие в ней перенесено в прошлое, а тихий закадровый голос, как почти всегда у Малика, комментирует происходящее и ставит один за другим базовые вопросы о бытии (в склонности к вопросительной риторике можно усмотреть влияние любимого режиссером Мартина Хайдеггера, к которому мы еще вернемся). Самоповтор требовательному Малику тоже не вменить, ибо в Древе он отважно покидает границы привычных ему драматических повествований в духе критического реализма, соорудив, по собственному определению, "a cosmic epic, a hymn to life". В общем, жаловаться как будто не на что; все, что было заказано и освоено бюджетом на 150 миллионов, в картине представлено; получите и распишитесь.

И все-таки человек - даже зритель Малика, даже идеальный зритель Малика - такое существо, что ему нужно не только ставить вопросы, но и находить ответы хотя бы на часть из них. Сколь бы сложной ни была тема и сколь неоднозначными выводы, их сложность и неоднозначность могут быть переданы только отчетливой кодировкой, более или менее понятной всем адресатам сообщения; именно ясность языка обеспечивает смысловую сложность послания. Возможно, "космический эпос" обязан быть предельно герметичным; возможно, вызывающая тривиальность содержания, поданного с адамической невозмутимостью первого и последнего художника на Земле - необходимый компонент любого порядочного "гимна жизни". Пусть так. Однако, рискуя предстать невосприимчивым к высокому искусству инвалидом (см., например, заметку Валерия Кичина, в которой восторги в адрес Древа плавно переходят в деликатное предупреждение о необходимости быть достойным его культурного уровня), все же напомню, что потребности уловить авторскую логику, чтобы, так сказать, сорадоваться в полной мере, все эти допущения никак не отменяют. Меж тем, Древо жизни - уже начиная с названия - пестрит подвешенными на его ветвях ружьями, ни одно из которых не стреляет, и ни комического, ни какого-либо иного сознательно предусмотренного и прослеживаемого эффекта решение их развесить не обнаруживает.

Сюжет стартует с телеграммы, которую получает мать семейства - о гибели 19-летнего сына, одного из трех братьев. Присутствие старшего из них, повзрослевшего закадрового повествователя Джека О'Брайена (Шон Пенн) изредка обозначается появлением в кадре на фоне небоскребов и стеклянных лифтов. Джек вспоминает свое детство, прошедшее в 50-е годы в Техасе. Поначалу почти полный симбиоз с любящими родителями, райская идиллия с наступлением переломного возраста необратимо превращается в драму человека, заброшенного в мир, где царят лицемерие, страдание и несправедливость. Явлению, известному как "Эдипов комплекс", посвящено не менее четверти экранного времени, чему особенно способствуют патриархально-пуританские традиции, авторитарный характер О'Брайена-старшего (Брэд Питт) и идеологическое его противостояние матери, образчику милосердия и кротости (Джессика Честейн). Воспоминания детства сопровождает красочная мистерия жизни, начиная приблизительно с Большого взрыва и заканчивая появлением пернатых. Дальнейшие капризные причуды эволюции, в частности, возникновение млекопитающих, не говоря уже о пресловутом "венце творения", опущены как малозначащие - а может быть, и потому что вступают в чересчур явную конфронтацию с первой главой Книги Бытия. И то сказать: поди пусти первобытного человека в Эдем - натопчет, наохотится, яблок нарвет, а продюсерам расхлебывай. Сочетание несочетаемого - в нашем случае христианства и дарвинизма, веры одновременно и в динозавров, и во всевидящего Бога, спрятавшегося за облаками, бывает или по наивности, или от слишком большого ума; Терренс Малик, очевидно, второй случай, но тогда тем более непонятно, на чем, кроме желания освоить впечатляющие спецэффекты, основана сама эта параллель между доисторическими процессами и индивидуальной рефлексией персонажа на семейные, этические и психологические темы.

Рискну предположить, что эти и многие другие озадачивающие моменты вообще не имеют конкретных разгадок. Вся монструозная машинерия картины - ее тысяча и одна звуковая дорожка из классической музыки (Александр Деспла), ее не останавливающаяся ни на секунду камера (Эммануэль Любецкий), ее умопомрачительные пейзажи и фактуры (Природа-Мать, в Древе жизни, ассоциируемая, впрочем, скорей с равнодушием и жестокостью, нежели с материнским началом, символизирующим, в свою очередь, благодать) слишком отчетливо направлены на то, чтобы потрясти, очаровать, загипнотизировать зрителя, и первым, что было принесено в жертву этой цели, оказалось именно старомодное требование нарративной и смысловой ясности. В чем, между прочим, тоже можно разглядеть тень сумрачного немецкого гения: Хайдеггера ведь тоже в свое время обвиняли в темном визионерстве и в предпочтении заклинаний иным коммуникативным практикам. Есть и существенные различия: роль хайдеггеровской многозначности у Малика играет многозначительность, а нехватку глубины американский режиссер компенсирует той самой техничностью, об опасности которой так много говорил и писал швабский затворник.

Итог: картина, уверенно несущая некую непередаваемую, неформализируемую истину. На выходе из зала вспомнилась хрестоматийная история Уильяма Джемса о человеке, употребляющем веселящий газ. Всякий раз, когда этот человек находился "под газом", ему раскрывалась тайна Вселенной, но с наступлением трезвости эта тайна напрочь улетучивалась. Наконец, ценой огромного усилия ему удалось записать то, что он чувствовал до того, как видения исчезли. Протрезвев, он бросился прочесть свое свидетельство и нашел одну-единственную фразу: "Всюду пахнет нефтью". Усилия Терренса Малика принесли ему и нам гораздо больше, чем сомнительное евангелие от токсикомана, - мастерскую, виртуозную игру на всех октавах зрительской души, с одним, однако, обязательным условием - непреходящим чувством недоумения.

Евгений Майзель, 10 июня
http://www.cinematheque.ru/post/144417
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:08 | Сообщение # 49
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
"Древо жизни"

Терренс Малик — загадочный персонаж, который предпочитает не появляться на публике, режиссер-поэт с сорокалетним стажем, снявший за этот немалый срок всего пять фильмов, философ, живой классик и, возможно, гений. Рейтинг ожиданий нового фильма перед премьерой на Каннском фестивале при таких раскладах был закономерно заряжен до предела, и разрешились эти ожидания самым нетривиальным образом. Приятного критического консенсуса не возникло: часть критиков немедленно принялись заходиться от восторга, другие ограничились аккуратными оговорками, что Малик, конечно, величина, но пятый фильм, мягко говоря, не самый удачный в его карьере.

Сюжет разворачивается на двух уровнях — локальном и глобальном: Джек О'Брайан (Шон Пенн) вспоминает в длительном флэшбеке свое детство, проведенное на ферме отца в Техасе в 50-е годы, которые часто служат киношной метафорой для обозначения эпохи невинности. По мере погружения Джека в прошлое в поисках ответов на вечные вопросы человеческого бытия, повествование дрейфует от частного к общему. На экране разворачивается эпическая картина зарождения Вселенной из взрыва, живот беременной женщины прямолинейно рифмуется в кадре с планетой, где начинается жизнь, и в скором времени на зеленой лужайке уже пасутся компьютерные динозавры. Саундтрек из Баха, Малера и Александра Деспла нагнетает эпичность, а Джек вспоминает сурового авторитарного отца (Брэд Питт), против которого бунтовал подростком, и ангелоподобную всепрощающую мать (Джессика Честейн), которая едва не светится от собственного совершенства. Идиллические картины семейной жизни постепенно сменяются раздраем, мирное существование срывается в постоянные ссоры между отцом и матерью, один из младших братьев Джека погибает девятнадцати лет от роду, и, наконец, изгнанием из рая становится отъезд семьи из Техаса.

Фильм уже получил главный приз — "Золотую пальму" — в Каннах, но это не конец истории, а только начало. На этот раз перед выходом фильма в прокат зрителю вряд ли удастся сориентироваться по критическим отзывам — настолько они взаимоисключающие. Даже сравнение с классической "Космической Одиссеей 2001" (1968) Стэнли Кубрика, встречающееся в каждой второй рецензии, может как привлечь, так и оттолкнуть потенциального зрителя Малика: при всем формальном совершенстве фильм Кубрика — зрелище нечеловечески серьезное и способное слегка придавить своей классичностью. Как и Кубрик, Малик всегда был перфекционистом и, по мнению некоторых критиков, на этот раз надорвался, пытаясь реализовать непомерную амбицию и объять необъятное, упихав целую Вселенную в один фильм. "Это не Малик, а пародия на Малика",— пишут одни. "Мастер выдал пример шокирующе банальной режиссуры",— вторят другие. Но в любом случае — случился у Малика шедевр или сдобренный патетикой набор штампов — любопытно и достойно уважения уже то, что он вообще рискнул замахнуться на самые масштабные обобщения, не довольствуясь малым, и не постеснялся на фоне нынешней цветущей сложности зарифмовать кажущиеся очевидными вещи.

Журнал "Коммерсантъ Weekend", №21 (3617), 10.06.2011
http://www.kommersant.ru/doc/1652806
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 12.07.2011, 12:09 | Сообщение # 50
Группа: Администраторы
Сообщений: 3477
Статус: Offline
Здравствуй, древо
В прокате «Древо жизни» Терренса Малика


В прокате «Древо жизни» Терренса Малика – пятая картина американского классика, которую можно по ошибке принять за проповедь, надувательство или фильм канала Discovery.

Да, там есть (условный) динозавр и (безусловный) Брэд Питт. Да, они играют практически одного и того же человека. Да, в «Древе жизни» есть вообще все – от зарождения Вселенной до параллельных миров, от истории архитектуры до эдипова комплекса, от Ветхого Завета до великого американского романа – и все это тоже один человек.

Да, в фильме задаются очень банальные вопросы: кто мы, откуда, куда идем, где Ты был, как Ты это допустил, правда ли, что ни тьмы, ни смерти нет на этом свете?..

Да, это, возможно, не самый совершенный фильм одного из лучших современных режиссеров. Но наиболее личный (отчасти автобиографический) и наиболее настоящий – хотя бы в том смысле, что после него вдруг осознаешь, сколько раз в день сам обращаешься с бессмысленными вопросами к воображаемому богу и с кем и о чем при этом разговариваешь на самом деле.

И да, если пересказывать сюжет словами, получается полная фигня.

Правило полной фигни действует так или иначе для любого фильма, но Малик в «Древе жизни» предлагает некий принципиально непересказываемый вариант кинематографа, близкий к музыке или живописи. Во-первых, «Древо жизни» состоит из такого количества ветвящихся ассоциаций и аллюзий, что напоминает фрактал: здесь каждый человек подобен каждой Вселенной, и пересказать все связи невозможно, да и нет смысла. Столько мелочей бывает лишь в человеческой памяти, и каждая мелочь священна и незабвенна, как в детстве.

Во-вторых, Малик с оператором Эммануэлем Любецки («Сонная лощина», «Дитя человеческое») добились не только совершенной картинки, как на восходе творения, но и идеального скольжения по поверхности воспоминаний, неостановимого и бесконечного прорастания камеры сквозь мир. Любые слова, которыми можно все это пересказать, будут слишком человеческими, пошлыми или примитивными, каждая трактовка окажется либо глупостью, либо спойлером. Терренс Малик что-то делает с самой тканью кино, и переплетение нитей завораживает больше, чем назначение получившегося лоскута.

И, наконец, об этом фильме приходится говорить осторожно, чтобы не испортить зрителям счастье озарений – внезапных цитат, невозможных сюжетных и эмоциональных рифм.

Терренс Малик снял всего пять фильмов: «Пустоши», «Дни жатвы», «Тонкая красная линия», «Новый Свет», теперь вот «Древо жизни», которого ждали несколько лет. Каждый из них – сокровище, даже «Новый Свет», который начинаешь смотреть с недоверием, а минут через двадцать полностью забываешь о диснеевских мультфильмах, индейских принцессах и прочих человеческих несовершенствах. «Пустоши», «Дни жатвы» и «Тонкая красная линия» – безусловные шедевры, в которых бытие уничтожает время (подлежащее и сказуемое выберите в зависимости от настроения).

На Каннском фестивале, где «Древо жизни» получило «Золотую пальмовую ветвь», было достаточно раздраженных зрителей, решивших, что им показывают слишком интимное (то есть опять же пошлое): чужую молитву или проповедь о двух путях в жизни – пути природы и пути благодати. Да, содержание фильма может сильно раздражать, как раздражает человек, который подходит на улице и начинает что-то объяснять, – не дослушав, решаешь, что он проповедник или попрошайка. Если бы дослушали, узнали бы о смысле жизни, научились превращать воду в вино или лишились бы крупной суммы, но нет, поздно, возможность упущена.

Малик не проповедник и не попрошайка, он философ (по образованию) и архитектор (по отношению к «Древу жизни»).


У Хайнлана есть фантастический рассказ об архитекторе, который построил дом в виде развертки тессеракта – четырехмерного куба, и первое же легкое землетрясение схлопнуло дом в настоящий тессеракт, выглядящий снаружи обычным кубом, а изнутри оставшийся девятикомнатной башней. Теперь в него можно войти, а вот выйти сложнее: приходится бродить по нелогично сменяющим друг друга залам или выпадать в окно и оказываться где-то в пустыне. «Древо жизни» устроено примерно так же.

Сюжет, на первый взгляд банальный, если не претенциозный, оказывается тессерактом, если начать разбираться. Вкратце это воспоминания немолодого человека (Шон Пенн) о безмятежном детстве в двухэтажной Америке 50-х и об изгнании из этого рая. О борьбе двух родительских стихий – мама ангельской чистоты и кротости (Честейн) и отец дьявольской вспыльчивости и суровости (Питт). О том, что окружало и казалось целым миром: два младших брата, собаки, игрушечные «кьякадилы», не увиденный, но оставшийся в памяти сосед-эпилептик. Деревья, газон, солнце; дом, состоящий то из сплошных окон, то из закрытых дверей. Начало подросткового бунта, гормонального взрыва, уничтожающего планеты и галактики.

Все это – и рождение главного героя – безжалостно рифмуется с созданием и угасанием Вселенной (возможно, это именно ее предсмертные воспоминания) и сопровождается неумолкающей классической музыкой. Так что одни зрители возмущенно сбегают из зала еще до возникновения на земле динозавров, другие медитируют на Большом взрыве, медузах, какие и Херцогу не снились, ангельском сиянии рыжих волос Джессики Честейн, руках Брэда Питта и детской жестокости (дети играют удивительно).

По настроению центральная (американская) часть фильма – это что-то вроде «Вина из одуванчиков» Брэдбери, по одной из сюжетных линий – почти копия «Зеркала» Тарковского, по другой – едва ли не дословная и вряд ли осознанная экранизация стихотворения Тарковского-отца «Жизнь, жизнь». Это там, где «мы все уже на берегу морском» и «я вызову любое из столетий... грядущее свершается сейчас». При этом все сюжетные линии – это одна линия, все времена – это одно время, все вопросы – это ответы.

Не зря эпиграф из Книги Иова «Где был ты, когда Я полагал основания земли?» иллюстрируется буквально, но наизнанку: когда герои вопрошают Бога, как Он допустил трагедию и где же Он был, в ответ они получают ехидный отчет о создании земли. Звиняйте, дяденька, занят был.

Мифологических, литературных, религиозных и философских подкладок у «Древа жизни» столько, что не сосчитать. И сводить фильм к одной какой-нибудь идее, будь то идея о бессмертии души, о времени как пространстве, о конце света и переходе в другое измерение или об устройстве человеческой памяти, значит лишить себя редкого удовольствия пережить в кино личный опыт сотворения вечно существующего и вечно распадающегося мира из подручных средств – оговорок, намеков, воспоминаний, канала Discovery, книжки «Мифология для самых маленьких», травы и веток, неправильно запомненной молитвы.

Живите в доме — и не рухнет дом. Я вызову любое из столетий, войду в него и дом построю в нём. Жизнь схлопывается в четырехмерный куб – выход только в пустыню или на морской берег. Ведь правда мы знаем, что нас там ждет?

ТЕКСТ: Ксения Рождественская — 11.06.11 12:50 —
http://www.gazeta.ru/culture/2011/06/10/a_3659325.shtml
 
Форум » Тестовый раздел » ТЕРРЕНС МАЛИК » "ДРЕВО ЖИЗНИ" 2011
Страница 1 из 212»
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz