|
"ОТЕЦ МАТЬ СЕСТРА БРАТ" 2025
| |
| Александр_Люлюшин | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:34 | Сообщение # 1 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 3346
Статус: Offline
| Победу в Венеции мудрому поэту повседневности Джиму Джармушу принесло негромкое, трогательное и ироничное размышление о том, сколь далёкими могут быть близкие люди. Каждая встреча для них – ритуал, каждое совпадение – случайность, каждый взгляд – нелепая попытка заполнить когда-то образовавшиеся пустоты. Неуклюже взаимодействуя друг с другом и имитируя родственное тепло, они тщательно скрывают свои истинные лица и выдают фальшивое за настоящее. А жизнь-то хрупка и ценить в ней нужно каждый момент, чтобы спустя годы с горечью не ностальгировать по временам, которые, конечно, уже не вернуть…
«ОТЕЦ МАТЬ СЕСТРА БРАТ» (англ. Father Mother Sister Brother) 2025, США-Италия-Франция-Ирландия-Германия, 110 минут
— обладатель «Золотого льва» Венецианского международного кинофестиваля
  
Сын и дочь отправляются к одинокому отцу, живущему в американской глубинке, надеясь наконец-то поговорить по душам. Две сестры приезжают в Дублин к матери-писательнице, чья внутренняя отстранённость давно стала стеной между ними. А взрослые близнецы возвращаются в парижскую квартиру, где провели детство, чтобы попрощаться с прошлым.
Съёмочная группа
Режиссёр: Джим Джармуш
Сценарий: Джим Джармуш
Операторы: Фредерик Элмс, Йорик Ле Со
Композиторы: Анника Хендерсон, Джим Джармуш
Художники: Майкл Фэйлс, Ирен О’Брайэн, Катрин Джордж, Джудит Хайнс, Дженни Оман, Лиза Скоппа
Монтаж: Аффонсо Гонсалвес
В ролях
«Отец»
Том Уэйтс — отец
Адам Драйвер — Джефф
Маим Бялик — Эмили
«Мать»
Шарлотта Рэмплинг — мать
Кейт Бланшетт — Тимофея
Вики Крипс — Лилит
«Сестра и брат»
Индия Мур — Скай
Лука Саббат — Билли
Сара Грин — Жанетт
Франсуаза Лебрен — мадам Готье
Награды
Венецианский кинофестиваль, 2025 год
Победитель: Золотой лев
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:46 | Сообщение # 2 |
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Венеция 2025: «Отец, мать, сестра, брат» Джима Джармуша — три встречи о том, что между словами
30 августа в основном конкурсе 82 Венецианского кинофестиваля была показана новая работа Джима Джармуша «Отец, мать, сестра, брат» — камерный триптих о взрослых детях и их родителях. Три города — северо-восток США, Дублин и Париж — три встречи, где важнее всего несказанное: неловкие паузы, обрывки фраз, взгляд, который задерживается на долю секунды дольше обычного.
Это кино намеренно приглушенное: тонкий юмор, мягкая меланхолия и тщательная режиссура пауз — здесь присутствует тот самый авторский почерк Джармуша, за который мы его любим.
В новелле «Отец» брат и сестра Джек и Эмили (Адам Драйвер и Маим Бялик) едут навестить отца-отшельника (Том Уэйтс) в сельском Нью-Джерси — дорога, вежливые темы про погоду, а затем мелкие детали, которые выдают настоящие причины визита и истинное положение дел.
Новелла «Мать» переносит нас на строгое чаепитие в Дублине: две не похожие друг на друга дочери (Кейт Бланшетт и Вики Крипс) приходят к матери-писательнице (Шарлотта Рэмплинг), и безупречные манеры оказываются лишь тонкой пленкой над старой обидой.
В новелле «Сестра, брат» близнецы (Индия Мур и Лука Саббат) разбирают парижскую квартиру погибших родителей — вещи рассказывают семейную историю лучше слов.
Сюжеты не связаны фабулой, но рифмуются повторяющимися деталями — стакан воды, часы, скейтбордисты; и, главное, тем, как недоговоренности накапливают смысл. Действие минималистично, а самые смешные и больные моменты происходят между словами — в паузе, в попытке спрятать раздражение под вежливой улыбкой. Фильм получился тихим и простым альманахом о бытовой неловкости, которая то и дело превращается в комедийный гэг. Джармуш не педалирует драму, но позволяет зрителю почувствовать особую нежность в неоднозначности показанных ситуаций.
Снятый Фредериком Элмсом и Йориком Ле Со, фильм построен на спокойных, почти фронтальных планах, благодаря которым зритель может уловить вздох, задержку ответа, слабую улыбку на полслова. Скромность средств здесь, как и всегда у Джармуша, — сознательный прием.
Явное присутствие предметов и брендов — от узнаваемых часов до фактур костюмов — работает не как витрина, а как способ рассказать о самопрезентации героев перед самыми близкими. Не случайно в титрах значится художественный куратор Saint Laurent Энтони Ваккарелло. Отточенная предметность здесь — часть драматургии.
В актёрском ансамбле много звезд, с которыми Джармуш уже ранее работал. Уэйтс делает отца не чудаком, а стратегом мелких манипуляций; Драйвер и Бялик стараются подстроиться под него.
В «ирландской» новелле Рэмплинг держит дистанцию одним лишь взглядом, Бланшетт играет тревожную собранность, а Крипс за внешней лёгкостью отчетливо демонстрирует страх и неуверенность.
Парижская часть — самая трогательная по настроению. В ней Мур и Саббат собирают из разрозненных мелочей «карту семьи», где в равной степени важны фотографии и забытые записки.
В фильмографии Джармуша это еще один тихий фильм, наряду с «Выживут только любовники» (2013) и «Патерсоном» (2016). Это кино о том, как трудно набрать знакомый номер и ещё труднее — не бросить трубку через десять секунд. И о том, что семья — не столько «кто мы друг другу», сколько «как мы переносим тишину вместе».
В США релиз заявлен MUBI на 24 декабря — дата, к которой такая картина особенно кстати.
Нина Ромодановская, 31 августа 2025
https://www.proficinema.com/questio....=430491
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:46 | Сообщение # 3 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| «Отец, мать, сестра, брат» Джима Джармуша: упражнение в стиле, по которому мы скучали
В конкурсе Венецианского кинофестиваля состоялась премьера «Отца, матери, сестры, брата» — новой ленты Джима Джармуша, где снялись Том Уэйтс, Кейт Бланшетт, Адам Драйвер и Шарлотта Рэмплинг. Каким получилось возвращение режиссёра после провала «Мёртвые не умирают», рассказывает кинокритик Дарья Тарасова.
Начать рассказ о новой лирической комедии Джима Джармуша стоит с драмы, которая окружила фильм ещё в апреле. Никто не сомневался, что новую работу американского классика возьмут в Канны — если и не в конкурс, то уж точно в какую-то из программ, однако в финальный лайнап она так и не попала. Решение отборщиков сразу вызвало волну слухов: неужели «Отец…» получился слабее и без того сомнительного «Мёртвые не умирают»? Спекулировать легко, отчего венецианскую премьеру фильма все ждали с понятной опаской.
Новый проект — меланхоличный триптих, в каждом из сегментов которого запечатлён семейный визит. В новелле «Отец» сын (Адам Драйвер) и дочь (Майем Биалик) навещают у чёрта на куличиках на северо-востоке США престарелого отца-затворника (Том Уэйтс). Оба переживают, что родитель совсем не справляется с жизнью в одиночку, при этом сын пытается хоть как-то поддерживать его финансово, а дочь не может не отпускать по этому поводу циничных комментариев. В «Матери» две непохожие друг на друга сестры (ветреная Вики Крипс и примерная Кейт Бланшетт) приезжают на чай к пожилой матери (Шарлотта Рэмплинг) в Дублине. Порядки в материнском доме строгие, так что без напряжённых моментов за столом не обходится. Наконец, часть «Сестра и брат» посвящена близнецам (Индия Мур и Люка Сабба), в последний раз приезжающим в старую квартиру родителей в Париже, — оба погибли в авиакатастрофе. Визит, конечно же, заканчивается горькой ностальгией по временам, которые уже не вернуть.
Вынесенные в заголовок кровные связи героев — не единственное, что роднит новеллы. В каждой из них есть повторяющиеся элементы, играющие разными красками. Например, цвета в одежде у персонажей случайно совпадают, чему они и сами удивляются. Звучит вопрос о том, можно ли поднимать тост со стаканом воды, или кофе, или чая. Упоминаются списки лекарств и веществ, не к месту используется вроде бы придуманный фразеологизм про дядю Роберта. В каждой части кто-то из персонажей скрывает (или скрывал) от других своё финансовое положение. На улицах всех трёх городов можно встретить троицу скейтеров, лавирующих в слоумо, велосипедиста, человека, выгуливающего собаку. Отделяются части друг от друга кадрами с нежными переливами пастельных цветов.
Возвращаясь к спекуляциям о фильме — новую работу Джармуша точно нельзя назвать провалом, по крайней мере, поклонников его творчества картина точно не разочарует. Постановщик справедливо называет «Отца…» «антиэкшеновым фильмом»: конфликтов нет, зато есть обстоятельства и детали, из которых вырастают комические бытовые ситуации. Формулировка ёмко описывает стиль режиссёра, и лента как раз становится его приглушённой квинтэссенцией.
Джармуш — мастер созерцательного и размеренного минималистичного кино, обращающего внимание зрителя и персонажей-аутсайдеров на обыденность. И в каждой новелле, и в фильме целиком все эти черты, приправленные фирменным абсурдным джармушевским юмором, угадываются легко. Форма, напоминающая о «Кофе и сигаретах» или «Ночи на Земле», впрочем, играет решающую роль. Первая часть задаёт ритм и поначалу кажется простецкой зарисовкой, однако как только становится ясно, что в каждом сегменте используются примерно те же, немного преломлённые детали, картина окончательно собирается в сентиментальную джармушевскую конструкцию. Режиссёр будто бы упражняется в собственном стиле, находя разные решения для задач с одинаковыми вводными, используя один и тот же вольный шаблон, — и в общности скетчи получаются крайне выразительными.
Галерея героев у Джармуша, разыгранная внушительным актёрским составом, традиционно балансирует между эксцентричностью и простотой — классическое для его персонажей сочетание. Уэйтс, облачённый в домашнюю одежду в присутствии детей, переодевается в роскошный костюм после их отъезда и выруливает от дома на стильном ретроавто. Розововолосая развязная Крипс резко контрастирует с подстриженной под мальчика Бланшетт — сверхвоспитанной дочерью, которая делает всё, чтобы угодить матери. Мур и Сабба — вроде бы типичные нью-йоркские хипстеры, но для улочек Парижа выглядят весьма инородно: привычные для мира кинематографиста чужаки.
«Отец, мать, сестра, брат» едва ли будут упоминаться в списке лучших фильмов Джармуша, но точно напомнят, что режиссёра пока рано списывать со счетов. За долгие годы карьеры он выработал настолько узнаваемый, заземляющий стиль, что очередное к нему возвращение без лишних изысков воспринимается как подарок.
Дарья Тарасова, 31 августа 2025
https://kinotv.ru/read....kuchali
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:55 | Сообщение # 4 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| 82-й Венецианский кинофестиваль, записки с острова Лидо: «Отец мать сестра брат»
Шпалистый недотепа Джефф (Адам Драйвер, «История о супружестве») и его скисшая сестра Эмили (Маим Бялик, «Теория большого взрыва») неохотно месят грязь на сырых дорогах глубинки, чтобы доехать до отца (Том Уэйтс, «Кофе и сигареты»), отшельничающего после смерти жены. Заносчивая писательница (Шарлотта Рэмплинг, «45 лет») принимает за ежегодным десертом своих дочерей — муниципально-правильную Тимотею (Кейт Бланшетт, «Не смотрите наверх») и розововолосую инфлюенсерку Лилит (Вики Крипс, «Призрачная нить»). Близнецы Скай (Индия Мур, «Поза») и Билли (Люка Сабба, «Острая палка») встречаются в Париже, чтобы вместе погоревать по разбившимся в авиакатастрофе родителям и в последний раз разлечься на полу их семейной квартиры.
Перефразируя строчку из открывающей фильм песни, новый Джармуш — kinda groovey: словом, довольно прикольный и вполне крутой. Он, кажется, бросил курить (типа того) и перешел на чай (почти, в парижском сегменте таки пропустят чашечку кофе), отчего рассеялось марево табачного дыма и появилась непривычная ясность. Все три истории построены на тишине — неловких паузах или благоговейном молчании. В каждом отдельном случае ее наполнение говорит больше никому не нужных слов, которые собравшиеся, в общем-то, охотно оставляют при себе. Смотреть «Отца…» куда приятнее, нежели приходится проводить время большинству вышеназванных героев, но и в видимой вымученности их гостевого времяпрепровождения есть свои чуткие нюансы.
Для поэта (в прозе) Джармуша в этой работе непривычно много слэпстика и полукомических рефренов, ведь построена она на томительном, почти невыносимом ожидании конца посиделок (в первых двух новеллах). В лучшем случае поездка начинается как назойливая необходимость, в худшем — воспринимается как вязкая повинность. Однако и Джефф с Эмили, и Тимотея с Лилит все равно следуют неудобным для себя маршрутам, потому что кино Джармуша зачастую посвящено будничным ритуалам (кофе и сигареты, декадентствующий вампиризм, разъезд по адресам бывших любовниц, таксишная болтовня), без которых как-то уже и не то. Отрезвляюще контрастной оказывается заключительная близнецовая часть, потому что живописует ту самую щемящую лакуну, которая начинает ныть, когда эту обременительную традицию вдруг оказывается невозможно поддерживать и становится как-то горько. Ведь в пресловутый родительский Nowersvill, упоминаемый в одном из сегментов, уже нельзя будет вернуться.
Любопытнее всего высматривать в этих байках проблески нежности — в жестах и недосказанностях.
Джефф дарит отцу продуктовую корзину: с бурбоном, парой пачек спагетти, томатной пастой и прочим. Лилит и Тимотея почти тайком разглядывают обложки книжек за авторством своей матери, намекая на обязательство не обсуждать с ней литературу при встрече. Скай и Билли же постигают семейные тайны, разглядывая поддельные права и другие задокументированные причуды своих родителей, чья молодость, очевидно, была веселее и беззаботнее, чем у них. Ритуалом в картине является и возможность изображать заурядную нормальность, ведь у всех персонажей есть свои секреты, которые они стесывают при встречах, чтобы обошлось без потрясений. Неаккуратно раскиданные на полу книги. Покрывало на диване. Непрезентабельно разодетый Том Уэйтс. Дети-родители вежливо соответствуют представлениям друг друга, ведь на пару часов раз в год (или реже) поддерживать такой образ куда проще.
Все эти анекдоты связывают лишь общие темы для разговоров вроде споров о вкусе воды. Бордовые элементы одежды, спонтанно отвечающие за family look. И ролекс на запястье, который вновь и вновь будут называть поддельным (но так ли это?). Все это бытовые тайны, которыми полнится горница нашей семейной памяти. В этой обыденности нет ничего особенного, но, как и от постоянного явления скейтеров (также стабильно, в каждой зарисовке), почему-то не отвести глаз.
Непривычно мудрая и успокоительная картина Джармуша сродни unexpected money, которые подбрасывает отцу Джефф, — непредвиденная, маленькая радость, которую стоит с легкостью принять и расстаться.
Антон Фомочкин, 16 сентября 2025
https://srsly.ru/article/show/39353/
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:55 | Сообщение # 5 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Странные родители, лицемерные дети: о чем новый фильм Джима Джармуша «Отец мать сестра брат»
После 6-летнего перерыва легендарный Джим Джармуш выпустил новую картину — киноальманах о семейных отношениях «Отец мать сестра брат», за который получил первого в карьере «Золотого льва». Мы уже посмотрели фильм — и рассказываем, почему вам стоит последовать нашему примеру, тем более что в российский прокат лента выйдет 1 января.
«Отец мать сестра брат» — это три новеллы, объединенные идеей родственных связей. Как и большинство лент Джармуша, работа не имеет яркого сюжета с неожиданными поворотами и экшен-сценами, а больше напоминает три этюда на заданную тему — дети приезжают навестить родителей или почтить их память. Как признавался режиссер, картина родилась из его фантазии, что Том Уэйтс может сыграть отца Адама Драйвера. К этому дуэту в качестве сестры героя Драйвера присоединилась Майем Биалик, прославившаяся ролью Эми Фары Фаулер в ситкоме «Теория большого взрыва». Все вместе они и есть семья в первой части киноальманаха, где по сюжету сестра и брат навещают чудаковатого родителя в его загородном доме. Дети привозят отцу гостинцы, а он, хоть и польщен вниманием, почему-то ведет себя очень скованно и беспокойно.
Во второй новелле задействованы Кейт Бланшетт и Вики Крипс в ролях очень разных по темпераменту сестер, а их успешную мать играет Шарлотта Рэмплинг. Место действия — Дублин. Две сестры, согласно ежегодной традиции, едут в гости к матери, чтобы выпить чая из дорогого сервиза и обменяться новостями, но разговор не клеится.
В третьей части двойняшки в исполнении Индии Мур и Люки Сабба держат путь в квартиру погибших в авиакатастрофе родителей, чтобы вспомнить детство и попрощаться с домом. Кажется, они единственные в этом полотне, кому по-настоящему удается понять ценность друг друга, — объятия главных героев в пустой парижской квартире можно считать кульминацией картины.
Джармуш и раньше любил альманахи, у него они выходят ничуть не хуже полнометражных фильмов: «Кофе и сигареты», «Таинственный поезд» и «Ночь на земле» давно получили статус культовых среди синефилов. От «Кофе и сигарет», помимо Бланшетт и Уэйтса, новой работе достались фирменные режиссерские ракурсы сверху: стол с напитками и руки героев вокруг подчеркивают отстраненность и одиночество персонажей и усиливают эффект пауз в разговоре. У «Ночи на земле» режиссер взял и перенес в картину любовь к автомобилям. Джармуш тщательно подбирал подходящие всем героям машины и акцентировал на них внимание: у героя Тома Уэйтса, например, во дворе стоит ржавый Chevrolet, а под чехлом скрывается элегантная серая BMW, в то время как его рациональный и правильный сын водит комфортный Range Rover. А одна из дочерей во втором эпизоде рассказывает матери, что у нее есть «Лексус», который сейчас на техобслуживании, поэтому она приехала на «Убере», хотя к концу чаепития всем становится очевидно, что это ложь.
В работе много элементов, проводящих сквозную линию между эпизодами: это и мчащиеся по дороге скейтбордисты, которые то восхищают, то раздражают главных героев, и часы Rolex, эффектно выпадающие из рукава Тома Уэйтса, и вода, которую пьют и подробно обсуждают все персонажи — настолько неловко они себя чувствуют вместе, что готовы говорить буквально обо всем, что попадается на глаза. Но действительно важную роль играют костюмы. Пожалуй, это единственная деталь, объединяющая родственников. Так как картину доверили Saint Laurent Productions, в кадре все носят именно Saint Laurent. По задумке создателей одежда одновременно подчеркивает индивидуальность и характер каждого героя и превращает семью в единое целое за счет цвета и текстур. Особенно заметно это во втором эпизоде, где Шарлотта Рэмплинг предстает в элегантном красном костюме, а ее дочери — в такого же цвета свитерах: у героини Вики Крипс это джемпер с милым принтом, а у Кейт Бланшетт — строгая алая водолазка в сочетании с нежно-голубой деловой рубашкой, подчеркивающей строгость и зажатость ее героини.
Лента получилась легкой и поэтичной, а само название на английском звучит как детская считалочка — недаром обожающий поэзию Джармуш засунул в стопку книг отца семейства в исполнении Уэйтса сборник «Чернозем» Осипа Мандельштама.
«Отец мать сестра брат» требует внимания к деталям, ведь именно в них и заключена вся прелесть его фильмов. Еще на заре карьеры он снимал кино «ни о чем»: безработный герой «Отпуска без конца» слоняется по Нью-йорку в поисках себя, а в «Более странно, чем в раю» трио из неприкаянных чужаков просто едет на юг Америки без цели. В более позднем «Патерсоне» водитель автобуса сочиняет стихи и очень любит свою девушку. Пересказать внятно сюжет картин Джармуша не получится, как невозможно передать атмосферу одиночества и отчужденности. Его типичный главный герой не столько лишний, сколько непонятый. Особенно ярко этот образ воплотил Билл Мюррей в «Сломанных цветах»: он объезжает всех бывших возлюбленных, желая найти сына, но с каждым следующим поворотом все больше погружается в себя, не находя отклика у прошлых любовей.
В новой картине поиск тепла и близости в родственных связях, как и в «Сломанных цветах», ни к чему не приводит — родным по крови людям больше не о чем друг с другом говорить. Более того, стесняясь себя настоящих, на семейной встрече они надевают маски: отец (Том Уэйтс) в ожидании детей наводит бардак в квартире и скромно выдает свои ролексы за поддельные, а дочь из следующей новеллы, наоборот, хвастается часами как показателем успешности, и только герои последней новеллы способны на настоящую близость. Им уже нечего терять, для них старые наручные часы — напоминание о доме и потерянном семейном счастье. Впрочем, они тоже не догадываются о том, кем на самом деле были их родители. Джармуш не дает советов и не делает никаких выводов, он просто наглядно показывает, что члены семьи — не всегда самые близкие люди, и, если вам не о чем говорить с вашими родителями, это нормально, ведь любите вы их не за это.
Юлия Яроцкая, 22.12.25
https://www.buro247.ru/culture....er.html
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:56 | Сообщение # 6 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Дзен, Том Уэйтс и скейтеры в «Отец мать сестра брат» Джима Джармуша
С первого дня 2026 года в прокате стартует новый фильм одного из самых популярных американских инди-режиссеров. KNMN видит в картине не только узнаваемый авторский стиль, но и ненавязчивую тихую мудрость
Американская глушь, присыпанная подтаявшим снегом. Джефф (Адам Драйвер) и Эмили (Майем Биалик) едут повидаться с отцом (Том Уэйтс), вроде как сдавшим после смерти матери. Впрочем, в невзрачной хижине старика с книгами Пастернака и Хомского на полке дела идут не так уж плохо, да и поблескивающий на запястье «Ролекс» (подделка, как заверяет папаша), говорит о некотором жизнелюбии. Похоже, деньги, которые ему присылал Джефф на ремонт дома и водопровода, пошли на пользу.
Уютные улицы Дублина. Две совсем разные сестры, зажатый «синий чулок» Лилит (Кейт Бланшетт) и модная Тим (Вики Крипс) с розовыми волосами, едут на ежегодное чаепитие к матери-писательнице (Шарлотта Рэмплинг), которая в принципе не горит желанием видеть их намного чаще. Посиделки трех женщин, одетых в одной цветовой гамме, пройдут удачно, пусть и с напряжением, таящимся под маской отшлифованной англосаксонской вежливости. Во всяком случае, у более раскрепощённой Тим разок проскочит в адрес мамы невнятное обвинение.
Залитый солнцем летний Париж. Двойняшки Скай (Индия Мур) и сторонник микродозинга Билли (Люка Сабба) приезжают в квартиру родителей, разбившихся во время пилотирования самолета над Азорскими островами. Там они встречаются с консьержкой (легенда французского кино Франсуаза Лебрун из «Мамочки и шлюхи») и изучают старые фотографии. Оказывается, до появления на свет Билли и Скай у родителей была насыщенная и незнакомая жизнь. «—Что нам со всем этим делать?» — спрашивает сестра про оставшиеся после смерти вещи. Брат уже обо всём позаботился.
Вкрадчивая песня в исполнении Анники Хендерсон “Spooky” в начале (и финале) драмеди «Отец мать сестра брат» сразу даёт ключ ко всему дальнейшему действию. Там поется про жутковатую загадку возлюбленного лирической героини — во всех новеллах фильма-триптиха Джима Джармуша впроброс подается идея, что мы толком не знаем самых родных людей. Правда, со сноской, что никогда не поздно узнать их чуть лучше.
Джармуш уже не раз брался за альманахи, но сейчас, пожалуй, впервые заговорил на такую личную и в то же время универсальную тему, транслируя через героев не банальный месседж «позвоните родителям», а сложную палитру эмоций. Тут и осознание их смертности, и чувство вины, что видишь их реже, чем при желании мог бы, и облегчение, причем для обеих сторон, от того, что визит вежливости наконец-то закончился.
Снятая отчасти на деньги Saint Laurent Productions и получившая «Золотого льва» в Венеции картина похожа на интеллигентное европейское кино «про отношения» в диапазоне от Эрика Ромера до Мии Хансен-Лёв, только с учётом характерного джармушевского юмора с каменным лицом. Не обошлось и без очевидного самоцитирования: в каждой главе герои едут в авто по разным городам мира как в «Ночи на земле», а посиделки за стаканчиком воды/чая/кофе напоминают самый известный альманах режиссёра «Кофе и сигареты».
Три новеллы про такие непохожие семьи рассказывают об одном и том же — о сложностях общения и понимания, которым посвящена львиная доля фильмографии режиссера. Отсюда и всплывающие в каждой истории общие детали — часы «Ролекс», катающиеся в рапиде скейтеры, фраза and Bob’s your uncle (аналог «и дело в шляпе»). Режиссёр шутит, не забывая напомнить и о неизбежном разрыве коммуникации — смерти.
Даже по меркам Джармуша, это крайне сдержанное и спокойное кино, в финале приходящее не столько к буддистскому просветлению, как несколько схожие настроением «Счастливые дни» Вима Вендерса, а к самому бытовому дзену как осознанию конечности каждого из нас. Получается, что героев первых двух историй ещё только ждёт то, что случилось со Скай и Билли, и с этим приходится мириться. И не забывать про родительские вещи, отгруженные в ячейку хранилища. Как про единственный способ продолжить оборванный разговор.
Дмитрий Карпюк, 24 декабря 2025
https://www.kinomania.ru/article....armusha
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:56 | Сообщение # 7 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Cемья без знаков препинания
Если считать, что Новый год — семейный праздник, самое время посмотреть выходящий в этот день фильм Джима Джармуша «Отец мать сестра брат» — заслуженный победитель Венецианского фестиваля. Андрей Плахов нашел в нем много интересного, но прежде всего это кино о семейных ценностях, только не в пошлом смысле.
Есть соблазн разделить вынесенные в название картины слова запятыми, однако это будет неправильно. Правильно — прочитать их как ритуальный стишок, детскую считалку, без знаков препинания. Хотя многое этой цельности противится. Во-первых, фильм разделен на истории-анекдоты — как уже бывало прежде у Джармуша: и в «Ночи на земле», и в «Таинственном поезде», и в «Кофе и сигаретах». Во-вторых, семьи, показанные в новом фильме, не идеальны, а, пользуясь модным на Западе жаргоном, дисфункциональны. Взрослые дети бесконечно далеки от родителей, да и братья и сестры не то что не разлей вода. И тем не менее: родителей не выбирают, детей не перевоспитаешь, общую кровь не смоешь, так устроена жизнь.
Каждая из трех новелл картины посвящена семейной встрече — по обязанности, по традиции или в силу чрезвычайных обстоятельств. Ни одна из них не кончится семейным скандалом, не будет и выяснения отношений, как, например, между матерью и дочерью в «Осенней сонате» Бергмана. В первой новелле слегка закомплексованные брат и сестра (Адам Драйвер и Майем Биалик) навещают живущего в американской глубинке старика отца (Том Уэйтс) — эгоиста и притвору. Во второй к матери-писательнице, холодной леди с тлеющим подо льдом огоньком (Шарлотта Рэмплинг), на ежегодное чаепитие в Дублин приезжают две дочери (Кейт Бланшетт и Вики Крипс). Одна — скучная служака и синий чулок, другая — альтернативная оторва без гроша в кармане; говорить им всем между собой не о чем, но они всячески пытаются имитировать родственное тепло.
В третьей новелле сестра и брат (Индия Мур и Люка Сабба), близнецы-полукровки, посещают парижскую квартиру погибших в авиакатастрофе богемных родителей, которые вели странную авантюрную жизнь.
Здесь искренних чувств больше, герои-маргиналы, не пренебрегающие галлюциногенами, по духу ближе всего Джармушу. И все равно удивляет, что этот певец непризнанных поэтов, живых мертвецов, одиноких самураев и влюбленных вампиров обратился к чреватой сентиментальной скукой семейной теме.
А обратившись, нашел в, казалось бы, формальных семейных ритуалах какую-то спасительную животворность.
Джармуш однажды уже шагнул в эту сторону — снял картину «Сломанные цветы» о вышедшем в тираж донжуане, которому судьба уготовила встречу со взрослым сыном и пробудила тягу к семейственности. На сей раз режиссер почти обходится без морализаторства и «психоложества»: никаких тебе детских травм, абьюза и прочего хлама, так любимого современным кино. Нет и особенных скелетов в семейных шкафах: то есть они наверняка есть, но Джармуш их не вываливает на потеху публике. Предпочитает импрессионистические акварельные зарисовки, связанные между собой размытыми кадрами дороги, а также лейтмотивами, мгновенно отливающимися в метафоры.
Несколько раз из рукава — в прямом и переносном смысле — вылезают часы Rolex: кто-то выдает фальшивые за настоящие или наоборот; контрастом оказываются старые наручные семейные часы в третьей новелле. То и дело заходит разговор про воду и про деньги. Время — деньги, время утекает, как вода. Лейтмотивами становятся вездесущие подростки на скейтбордах и — неожиданно — архаичная британская идиома «Твой дядя — Боб». В квартирах родителей вывешены или хранятся детские фотографии — еще один ключевой образ. Не обходится без машин, причем и тут фейки: мифический Lexus, якобы находящийся на техобслуживании, и потому приходится вызывать Uber; ржавый Chevrolet напоказ и скрытый под чехлом новенький BMW. Ну и поскольку дизайнерским патроном фильма выступил Saint Laurent Productions, Джармуш не отказал себе в удовольствии поиграть с яркими цветами костюмов, джемперов и рубашек своих героев, а во второй новелле, упакованной звездным кастингом, даже чуть-чуть «дал Альмодовара».
В фильме есть шутка про Nowhereville — «Нигдеград»; это и есть трансцендентальная планета Джармуша, где происходит действие всех его фильмов, даже если кажется, что это Нижний Ист-Сайд на Манхэттене, или Мемфис, штат Теннесси, или Париж, или Рим, или Хельсинки. На этой планете обитают его неприкаянные души. О неуклюжих попытках общения, неловких паузах и жестах, призванных скрыть одиночество и депрессию, Джармуш рассказывает с человечностью и тонким юмором, которые стали его фирменными знаками еще почти полвека назад, а теперь выглядят раритетами. От погибших родителей близнецов остается в камере хранения куча старых вещей, которые детям никак не нужны, им место на свалке. Не ждет ли та же участь старое доброе гуманистическое кино? Полный печали фильм Джармуша не обходит и этот вопрос.
Андрей Плахов, 26.12.2025
https://www.kommersant.ru/doc/8334008
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:58 | Сообщение # 8 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| "Отец, мать, сестра, брат": новый фильм Джима Джармуша, победивший в Венеции
1 января в прокате начнется эпическая схватка между «Буратино», «Простоквашино» и «Чебурашкой 2». Однако будет чем порадовать себя и любителям авторского кино, которым на праздники подарят новую картину культового американского независимого режиссера Джима Джармуша. Впрочем, сам Джармуш хотел откреститься от термина «независимое кино», превратившегося, по его мнению, в модный бренд, под которым удобно продавать «товар». «Независимое кино… Меня тошнит от этого слова, – сказал как-то Джармуш. – Когда я слышу его или его синоним "артхаусный", хватаюсь за револьвер».
С режиссером можно соглашаться или нет, но так или иначе очевидно одно: он всегда делает фирменное кино Джима Джармуша, которое не спутаешь ни с каким другим. И «Отец, мать, сестра, брат» – именно такой фильм. У тех, кто любит раннее творчество режиссера, новая работа неминуемо вызовет ностальгию. Видимо, вызвала она ее и у жюри Венецианского кинофестиваля, наградившего картину «Золотым львом». Может, «Отец, мать, сестра, брат» и не сильнейшая работа в фильмографии Джармуша, но благодаря именно ей восстановилась кинематографическая справедливость. Этот автор уже очень давно заслужил главный приз фестиваля большой тройки (Венецианского, Каннского или Берлинского), который наконец у него теперь есть.
Как и в классических фильмах Джармуша вроде «Таинственного поезда», «Ночи на Земле» или «Кофе и сигарет», новая картина состоит из нескольких зарифмованных друг с другом новелл. Как это часто бывает у постановщика, актерский состав чрезвычайно звездный. К нередким гостям в фильмах Джармуша Тому Уэйтсу и Адаму Драйверу присоединились уже появлявшиеся однажды у него Кейт Бланшетт и Люка Сабба, а также Вики Крипс («Призрачная нить»), Майем Биалик («Теория большого взрыва»), Индия Мур («Поза») и легендарные Шарлотта Рэмплинг с Франсуазой Лебрун. Актерский ансамбль блестящий и запоминающийся.
В каждой из новелл герои приезжают навестить кого-то из своих родителей. Каждая история разворачивается в разных странах. Джефф и Эмили едут к своему отцу, обитающему в одиночестве в деревенском доме после смерти любимой жены. В этой тихой американской глубинке здорово сидеть перед панорамным окном и медитировать, глядя на природу. Брат с сестрой, правда, не могут понять, как выживает родитель, на их памяти никогда не работавший. Джефф, конечно, финансово помогает, но в основном в сложных бытовых ситуациях: в доме ведь все время что-то рушится и ломается. Однако, когда Эмили с братом заходят в жилище отца, они то и дело видят какие-то стильные и недешевые вещи в интерьере. На руке отца и вовсе обнаруживаются часы «Ролекс» (он говорит, что поддельные).
Во второй новелле мать-писательница ожидает на чаепитие своих дочерей Лилит и Тимотею. Хотя они специально переехали в Дублин, чтобы жить недалеко от матери, видятся они с ней раз в год. Лилит сочиняет красивую легенду о своей жизни, чтобы понравиться маме, – такую же красивую, как идеальный инстаграмный натюрморт из пирожных и изящных чашек на столе. Тимотея, кажется, тоже что-то недоговаривает.
Действие третьей истории разворачивается в Париже, куда Скай прилетает к своему брату Билли. Здесь жили и их родители, недавно погибшие в авиакатастрофе. Поболтавшись по городу, двойняшки отправляются в опустевшую родительскую квартиру, из которой Скай уже вынес все вещи. Перед тем как попрощаться, нужно вспомнить время, проведенное в доме их детства.
Все три новеллы перекликаются не только тематически: они совпадают в деталях – Джармуш такое обожает. Этот автор, как и герой его замечательного фильма «Патерсон», умеет видеть поэзию в самых обычных вещах. Рифмы, ритмы, созвучия, повторы, замеченные взглядом художника, превращают повседневность в искусство. Оду можно пропеть хоть коробку спичек, хоть кофе и сигаретам, хоть черно-белым шашечкам на столике в кафе.
Так, все персонажи-«дети» в каждой новелле новой картины Джармуша едут на машине к родительскому дому и видят в окно молодых скейтбордистов, рассекающих прямо по шоссе. Образ юного скейтера сосредотачивает в себе бездну смыслов. Это и ностальгия по собственной молодости, и тоска по, возможно, несбывшемуся, и восхищение, и счастье, и запечатленное в вечности мгновение. Поэзией становятся и более обыденные вещи, зарифмованные друг с другом. В каждой истории говорят о «ролексах», чокаются водой, кофе или чаем. В каждой одежда детей и родителей колористически совпадает, над чем они иронизируют.
Еще один мотив, звучащий на протяжении всей картины и составляющий ее смысловое ядро, – это разобщенность родителей и детей. В кино мы часто видим так называемые дисфункциональные семьи, в которых царят абьюз и агрессия. Джармуш же изображает совсем иной, но, пожалуй, еще более мучительный тип отношений. В их основе лежит родительское равнодушие к детям, которые, несмотря ни на что, продолжают любить отца и мать. Персонажам Адама Драйвера и Майем Бялик, Кейт Бланшетт и Вики Крипс просто не о чем говорить со своими родными. Подчеркнуто вежливое, формальное общение лишь подчеркивает масштабы пропасти, пролегшей между героями. После беглого обмена новостями в воздухе повисают все более продолжительные неловкие паузы. Такие семейные встречи хочется быстрее прервать всем их участникам.
Джармуш, впрочем, редко относится к своим героям слишком серьезно, и тон фильма «Отец, мать, сестра, брат» в целом тоже не назидательный, а иронично-меланхоличный. Однако зрители, хоть и хихикают, например, над поведением персонажа Тома Уэйтса, который врет сыну и использует его, – едва ли удержатся от осуждения. В вампирской элегии режиссера «Выживут только любовники» герои делили всех на кровососов-интеллектуалов и зомби-обывателей. В свежей картине Джармуш признает, что наличие в доме великих книг (которых много у персонажа Тома Уэйтса) вовсе не гарантирует, что такими же великими будут человеческие качества их владельца.
Надежду Джармуш видит во взаимоотношениях двойняшек из последней новеллы – их действительно связывают настоящие теплые чувства. А равнодушие к ним собственных, уже погибших и оставшихся загадкой родителей, остается только простить и оставить в прошлом, поблагодарив за все хорошее.
Анастасия Гладильщикова, 26.12.2025
https://profile.ru/culture....1798365
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:58 | Сообщение # 9 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Семейный антиэкшен: в прокат выходит печальная комедия Джармуша «Отец, мать, сестра, брат»
В прокат выходит печальная комедия Джима Джармуша о родственных связях «Отец, мать, сестра, брат». Сам факт возвращения мастера к нашей реальности отраден. Неоднозначный для многих 72-летний Джим Джармуш после шестилетнего перерыва и увлечения зомби-вампирскими историями сделал лучший, возможно, фильм своего позднего периода. Не зря в этом году венецианское жюри во главе с Александром Пэйном работу классика оценило высоко, вручив ему на Мостре «Золотого льва».
«Отец, мать, сестра, брат» — его новая картина с участием просто неузнаваемых тут Тома Уэйтса, Адама Драйвера, Кейт Бланшетт — меланхоличный триптих о семейных связях, который подтверждает: режиссер по-прежнему верен своему узнаваемому стилю. Фильм состоит из трех новелл, каждая из них исследует нюансы отношений между родными людьми. Эти три истории, объединенные общим лейтмотивом, разворачиваются в разных городах и с разными персонажами.
В первой новелле «Отец» сын (Адам Драйвер) и дочь (Майем Биалик) навещают отца-затворника (Том Уэйтс) в глуши на северо-востоке США. Здесь сталкиваются забота и цинизм, финансовая поддержка и упреки — типичная смесь чувств, свойственная взрослым детям, пытающимся помочь родителям. Молчание повисает над этим «застольем» без еды, родные люди страшно далеки друг от друга. Более того, пожилой отец старательно изображает бедняка, чтобы вызвать у детей к себе сочувствие и финансовую помощь. И предстает законченным циником.
Вторая новелла — «Мать». Две сестры (Вики Крипс и Кейт Бланшетт) приезжают на чай к суровой на вид матери-писательнице, автору сентиментальных романов (Шарлотта Рэмплинг), в Дублин. Строгие порядки в доме провоцируют напряжение, а контраст характеров героинь подчеркивает, как по-разному дети воспринимают родительский дом. Ритуал семейного чаепития выверен до мельчайших деталей: все знают, кто где сядет, кто что скажет, что будет на столе, когда можно вызывать Uber. Так эта ежегодная церемония за парадно накрытым столом с пирожными не компенсирует отсутствие внимания и любви близких людей. И только в «Сестре и брате» возникает подобие теплых родственных отношений.
Близнецы (Индия Мур и Люка Сабба), расслабленные модные красавцы смешанной крови и неуловимо творческих занятий, разбирают вещи погибших в авиакатастрофе родителей в их парижской квартире. Эта часть наполнена тихой ностальгией и попытками осмыслить утрату. Особенно выразителен эпизод около набитого коробками складского отсека, когда к героям приходит осознание бессмысленности накопления материальных богатств... Похоже, эти герои наиболее симпатичны режиссеру. Даже снята эта история как объяснение любви к героям и Парижу: неторопливая поездка по французской столице, солнечные лучи в камеру, воспоминания детства, запечатленного на фотографиях, аура сожалений и пауз, плюс энергия свойственного молодости оптимизма.
Для Джармуша всегда очень важны детали. И тут мы видим, как он выстраивает повествование через мелочи (часы, вода, шутка про Боба) и паузы. Молчание здесь — не просто отсутствие слов, а полноценный инструмент: в первых двух новеллах оно создает комический эффект, в третьей становится зоной комфорта для близких людей. Общее одно. Матери, отцы, сыновья и дочери оказываются патологически не способны найти общий язык, они чужие люди, несмотря на то что дети давно уже взрослые и некоторые уже сами стали родителями.
И еще. Режиссер мастерски играет с повторяющимися мотивами. Это и случайные совпадения в одежде персонажей (почему-то они все предпочитают бордовый цвет). И ритуальные вопросы о тостах с водой, кофе или чаем. И упоминания списков лекарств и скрытых финансовых проблем. Наконец, образы скейтеров, велосипедистов и собак, появляющиеся в каждом сюжете. Перед нами как бы калейдоскоп из повторяющихся стекляшек, складывающихся по-разному, но знакомых.
Визуально фильм выдержан в пастельных тонах, а переходы между новеллами оформлены мягкими цветовыми переливами, подчеркивающими единство трех частей. Цветовая палитра и неспешный ритм усиливают ощущение некоей созерцательной повседневности. Джармуш, как и прежде, обращает внимание на «маленькие» моменты: расположение предметов на столе, движения в замкнутом пространстве автомобиля, тишину, которая говорит больше, чем диалоги.
О чем же все-таки кино? Оно не просто о природе разрушенных семейных связей. Оно о том, как общие воспоминания и привычки формируют невидимые нити между родными. Еще — о чувстве долга перед родителями и вине за его невыполнение. О том, что не все рождаются папами и мамами. Наконец, о памяти — как мы осмысливаем жизнь близких после их ухода. Через три разные истории режиссер показывает, что, несмотря на географические и эмоциональные расстояния, семейные узы остаются неизменными. Даже если встречи редки или сопровождаются неловкостью, совместный опыт невозможно стереть — он впечатан в ДНК памяти каждого члена семьи.
Актерский ансамбль (Том Уэйтс, Кейт Бланшетт, Адам Драйвер, Шарлотта Рэмплинг) балансирует между эксцентричностью и простотой, что типично для героев Джармуша. Например, герой Уэйтса явно не был примерным отцом, что дети готовы простить, но не забыть. Нынче он нуждается в контактах с ними — пенсии ему явно не хватает, заботливый сын даже притащил отцу коробку с продуктами. Но гостям неловко: ерзая на диване, они чувствуют фальшь отца. И когда в финале после их отъезда он торжествующе выезжает на дорогом «Мерседесе» в ресторан, где его ждет подружка, все становится на свои места. Отец такой же скряга и врун, как и был раньше.
«Отец, мать, сестра, брат» — это не экшен, а «антиэкшен», как называет его сам режиссер. Здесь нет резких поворотов сюжета, но есть глубокая человечность и тонкий юмор. Фильм требует от нас «тонкой настройки» — готовности погрузиться в атмосферу тишины и наблюдать за мелочами, из которых складывается жизнь. Картина, не очень типичная для режиссера, оставляющая мощное послевкусие, напоминает, почему его стиль остается уникальным: он умеет находить поэзию в обыденности и превращать повседневные ритуалы в размышления о вечном. Для поклонников Джармуша это долгожданное возвращение к истокам, для новых зрителей — редкая возможность в прокате увидеть созерцательное, деликатное кино. Практически медитацию.
Наталья Боброва, 29 декабря 2025
https://vm.ru/enterta....ra-brat
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:58 | Сообщение # 10 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Проруха и обух — «Отец Мать Сестра Брат» Джима Джармуша
С наступающим! А в прокате для нас всех подарок, новый Джармуш. Как в старые времена «Кофе и сигарет», скрещенные новеллы. На этот раз про семью: отец, мать, сестра, брат, ещё сестра, ещё брат, кого-то нет, кого-то слишком много. Тесный круг, скромная камерная речь, проглоченные возгласы, близость без исповедей, долгоживущая память. Семья — пространство конфликта, но мягкого и теплого, конфликта комнатной температуры — по Джармушу. С первого дня 2026 года — в кинотеатрах. О фильме (мы забрали эту рецензию в наш будущий 93-й номер) пишет Вероника Хлебникова.
Чудесное искусство Джима Джармуша вернулось со смехом и тайной, с папой и мамой, с золотым венецианским львом и своей музыкой. Три новеллы, три города, три визита, три семейства и их дырявые узы. Бодрым стариковским глазом Джим Джармуш обводит и прикидывает пределы свободы в самом узком, семейном кругу. Став его персонажами, случайные собеседники из фильма в фильм искали общий язык в ночных такси, за кофе и сигаретами, вне закона и пределов контроля, скорее, подтверждая, что посторонние друг другу люди — все еще братья и сестры не по разуму, так по участи.
Джармуш, гроссмейстер неуклюжих коммуникаций в три хода, допускает, что семья — это идеальные незнакомцы, и с патовой нежностью оставляет прочерки, не нуждающиеся в заполнении. Три комических скетча в гостях у родителей, живых и с фотографии, строятся по принципу недосказанности, легкого и прозрачного умолчания.
В двух первых скетчах очень взрослым детям еще есть куда ехать. Брат и сестра с продуктовой корзиной отправляются проведать своего чокнутого старика, которому приходится иногда подбрасывать кэш. Две сестры добираются на ежегодное чаепитие в дом королевы-матери, оставляя свою реальную жизнь за порогом ее королевства. Предстоящий ритуал вызывает неловкость и стресс у гостей и хозяев. Перед визитом не помешает сеанс психотерапии.
Персонажи-родственники не лишены фамильного сходства. В первом скетче все трое носят очки и дружно огибают неизбежные острые углы. Майим Бялик — дочь, Адам Драйвер — сын и Том Уэйтс — их отец, воплощенный дух уклончивости и побега. В шоу семейной идиллии он не лучший, но, без сомнения, самый мотивированный игрок. Чуть больше суеты, чем нужно, на запястье под затрапезным рукавом неожиданный Rolex, и — самой радушной скороговоркой — пантагрюэлевский перечень веществ, которые он больше не употребляет, в ответ на элементарный вопрос о лекарствах.
Разговор не клеится, и нечего сказать, чтобы все не испортить
Перемудрит с недомолвками, переусердствует с топором, но чего не сделаешь для своего самого любимого сына. «Единственного», — невозмутимо поправит Адам Драйвер. Разговор не клеится, и нечего сказать, чтобы все не испортить. Выручают вежливые смешки, клейкие междометия и запас эрудиции: Диоген — отец цинизма. Проявляя находчивость, можно ухватиться за кружку с водой, как за якорь, поднять тост за покойную мать — она была водным знаком — и за семейные отношения.
Папа демонстрирует кровиночкам трудовой энтузиазм и социальную вменяемость, но мы-то помним берегущего свои шикарные башмаки Зака, которого Уэйтс играл в фильме «Вне закона». И как вагабунд Алли заявлял еще в первом фильма Джармуша «Отпуск без конца»: «Мне не нужны ни работа, ни дом, ни налоги, хотя машина не помешала бы».
О чем бы ни умалчивал нынешний Уэйтс, о нем поет за кадром Дасти Спрингфилд — Spooky, пока бывшие дети держат руль своими взрослыми руками. Реплики и паузы равно смешны, попытки не замечать неловкость, готовность подыгрывать и заполнять тишину еще смешнее и драгоценнее от обоюдного усердия. Сведений маловато, зато сколько любви.
В следующем, нарядном, как детский утренник, скетче Шарлотта Рэмплинг, безупречная мать очкарика Тимотеи (Кейт Бланшет) и розововласой Лили (Вики Крипс), вдруг замечает, что их с дочками наряды возмутительно совпадают по цвету — color coordinated. Старшая и младшая — обе в красном, по материнскому образу и подобию, и это не клоунский помпон на носу, даже если семья у Джармуша — это цирк в огне. Видимый элемент клоунады в том, что Тим и Лили выглядят старенькими девочками. Раз в год их роль за этим столом неизменна: дети навсегда. Самое время показать дневник, умолчав о единственно важном, отчитаться о достижениях или выдумать их, например новый «лексус». Правда, сейчас он в ремонте, и, мамочка, нельзя ли вызвать Uber с твоего аккаунта?
Не лезть руками в душу, а веками вокруг нее лишь гнезда вить свои…
Вместо привычной симметрии этюдов, разыгранных на двоих в «Кофе и сигаретах» (не считая Кейт Бланшетт, сыгравшей за себя и за кузину, новый скетч с сестрами кажется выросшим из этого семечка), Джармуш создает сцены со смещенным центром тяжести — на троих. Так же ловко он смещает драматизм из кадра, как вазу с чрезмерно пышным букетом из центра стола, нейтрализуя страдание неловкостью.
В третьей новелле персонажи вроде вдвоем, но это близнецы, то есть, по Джармушу, — единое целое. Они только что осиротели, но без надрыва. К тому же тут есть еще один персонаж и вполне родительская фигура. Строгую парижскую консьержку играет Франсуаза Лебрен, звезда «Мамочки и шлюхи» Жана Эсташа и недавнего «Вихря» Гаспара Ноэ, ныне заменяющая все ушедшее поколение, в том числе французской «новой волны». Близнецы, рассматривая на полу опустевшей родительской квартиры россыпь фальшивых водительских прав разных американских штатов на разные имена под маминой фотографией, почти без грусти удостоверятся, что не очень-то знали, кого любили и кто любил и берег их.
Тайна — единственное, чем располагает человек и что унесет с собой в могилу, будь то страсть к рифмам или к шику-блеску на сто лошадей под ретрокапотом. Джармуш щедро позволяет тайне быть у людей и между людьми, хотя сегодня это непопулярная платформа. Саспенс в том, что доподлинно не узнать, был ли Rolex Тома Уэйтса поддельным. Блеснувшая на запястье метафора проявляет и без того прозрачные намерения автора. В близости — дистанция. Не знать всего, быть друг другу незнакомцами, поди, плохо. Не лезть руками в душу, а веками вокруг нее лишь гнезда вить свои…
Когда из прежде запертых шкатулок прольется дождь чужих писем, карточек, удостоверений, скажется недоговоренное, проступит скрытое и тайны поблекнут, это будет означать лишь то, что их некому больше хранить.
За стеклами автомобилей, за пределами фабульного контроля нет-нет да и соткется призрак свободы, в том числе от условностей семейной иерархии, ее традиционных ролей и амплуа. Скейтеры — психоделические стрекозы, веселые фейри больших городов — тревожат воздух быстрыми кругами. Энигма здорового человека летит на досках четырехколесным серафимом и рождается в движении, а не, как прежде, в сизом табачном дыму, на кофейной гуще. Кажется, только близнецы замечают их или делают реальностью.
Индия Мур и Люка Сабба в роли близнецов играют на двоих одну душу — знакомый по другим фильмам Джармуша эффект близнецов, самой природой спасенных от одиночества. Они не тайна друг для друга, чувствуют братское сердце на расстоянии и могут вообразить погибших родителей юными, незнакомыми, такими живыми. Здесь певучий считалочный ритм названия фильма — фаза маза систа браза, без запятых, — почти рифмуется с феллиниевским заклинанием из детства — аза низи маза, — тайным именем души, способным расшевелить что угодно, от портрета до угасающей потребности друг в друге, и оживлять неживое. Заклинание Джармуша восстанавливает оборванные связи, не втискивая их в форму, из которой все давным-давно выросли.
В незапамятные времена старый узбек повторял моему тогда молодому отцу в минуты его уныния: «Зачем печалиться, Толик-джан, папа-мама живы, что еще надо!»
Магия Джармуша оживляет, правда, только воспоминания, воскрешает в смешном знакомое и родное, будто одалживает близнеца, с которым от тоски и одиночества остается всего половина. Со стопки книг, среди них «Чернозем» Мандельштама, камера одного из операторов фильма, Фредерика Элмса, скользнет за окошко папаши Уэйтса, там пруд, горизонт и, должно быть, закат отступают на шаг от «реального мира».
Как паханая, холеная черная земля Мандельштама — проруха и обух, практически могила, описана им через хор, молву и молчание, флейту и кларнет, так Джармуш задумывает триптих о бесконечно продолжающемся расставании, беспомощной заминке сердца непринужденным и бесконфликтным музыкальным дивертисментом… Где система визуальных рефренов работает как ритмические повторы — часы, автомобили, чашки. Повторяющаяся старомодная идиома «И Боб — наш дядя!», мол, «дело в шляпе», пленяет биографическим документализмом — родного дядю Джармуша в самом деле звали Боб, и он был близнецом его мамы.
Камерная а капелла застрявших и проглоченных слов, нарочитых возгласов, смешков вторит мировой какофонии, где, родственники не по крови, мы связаны общей непознаваемой тайной. Когда случается ее хрупкое торжество над уликами, лупой и микроскопом, рождается тихое великое кино.
Вероника Хлебникова, 30 / 12 / 2025
https://seance.ru/articles/f-m-s-b/
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:59 | Сообщение # 11 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| «Отец Мать Сестра Брат»: каким получилось возвращение Джима Джармуша в большое кино
Победитель Венецианского кинофестиваля «Отец Мать Сестра Брат» добирается до российского проката и обещает предложить альтернативу отечественным сказкам для любителей вдумчивого и авторского кино.
1 января в российском прокате стартует новая картина Джима Джармуша «Отец Мать Сестра Брат» (Father Mother Sister Brother). Главный инди-автор Америки после шестилетнего перерыва с буддийским спокойствием рассуждает о кровных узах и возвращается к истокам в новом триптихе о семейных ценностях. Удалось ли главному поэту обыденности вернуться в творческую форму, или это просто приятный подарок фанатам — рассказываем в нашем материале.
Долгожданного возвращения самого медитативного режиссёра ждали многие, если не все. После лобовой, довольно снобской и тяжеловесной чёрной комедии «Мертвые не умирают» с восставшими из склепа зомби-потребителями (читай: современное человечество), было ясно, что Джармуш немного устал и ему нужно освежиться от собственных штампов и возрастного брюзжания. Перерыв затянулся на шесть лет, но явно пошёл на пользу. Между занятиями тайцзи и наблюдениями за анархическими скейтерами режиссёр написал сценарий в лучших традициях своих ранних фильмов. «Отец Мать Сестра Брат» заставляет нас вспомнить, за что мы более двадцати лет назад полюбили молодого седовласого творца.
«Отец Мать Сестра Брат» должен был выстрелить ещё на прошедших Каннах, но руководство главного киносмотра не сочло нужным поставить картину в основной конкурс, чем не на шутку разозлило Джармуша. От обиды он даже зарёкся представлять будущие проекты на территории Франции. На помощь в битве за экран пришла Венеция, и уже осенью режиссёр обзавёлся «Золотым львом», доказав, что «медленное кино ни о чём» всё ещё способно найти благодарного зрителя.
Новая картина Джармуша наследует традиции его классических хитов, вроде «Ночи на земле» и «Кофе и сигарет», и создаёт причудливый альманах из трёх историй про семьи, которые несчастливы по-своему, но всё ещё держатся на плаву, пусть формально они стали дальними родственниками.
В первой брат (невротичный Адам Драйвер) и сестра (скабрезная Маим Бялик) едут навестить нерадивого, сводящего концы с концами папашу (Том Уэйтс) в заснеженный пригород Нью-Джерси. Долгожданная встреча оборачивается каскадом неловкостей. От абсурдного разговора («можно ли говорить тост, если в стакане вода?») до рубящих отсылок к «Сиянию».
Во второй две сестры — бунтующая Вики Крипс и забитый белый воротничок Кейт Бланшетт — раз в год должны прийти на чопорный обед в Дублине к своей великосветской мамаше, автору женских детективов Шарлотте Рэмплинг. Английское чаепитие больше походит на приглашение на казнь и не сулит заживления родственных тканей.
В третьей брат и сестра смешанных кровей, Люка Сабба и Индия Мур, после неожиданной смерти родителей в авиакатастрофе покадрово собирают семейный альбом в парижских апартаментах и понимают, что предки были не теми, за кого себя выдавали.
Джим Джармуш никогда ещё столь близко не касался сцен из семейной жизни. Более всего по духу она напоминает «Сломанные цветы» с постаревшим донжуаном Билла Мюррея в поисках нежданного сына.
«Отец Мать Сестра Брат» с той же интонацией говорит о делах семейных и показывает вынужденно близких людей, для которых воссоединение — не более чем заезженный и старомодный ритуал.
Папаша из первой новеллы откликается на встречи только ради получения денег. Том Уэйтс, близкий друг и часто альтер-эго самого режиссёра, вместе с Драйвером и Биалик полчаса пытаются играть в семью, сказать хотя бы одно честное слово, но большинство разговоров прерываются мучительно долгими паузами и глухой тишиной. Такая «глубокая» беседа на экране иногда доводит до истеричного смеха. Настолько это похоже на реальную жизнь, где мы подчас после долгой разлуки не можем говорить с родными на одном языке.
История далёких-близких матери и двух дочерей из второй истории, напротив, почти безвоздушна и лишена юмора. Званый обед снят в лучших традициях триллеров. Некогда родные люди схематично передвигают чашки, автоматически достают из разноцветных коробок пирожные и давно не понимают друг друга. Закрадывается мысль, что кто-то не выдержит и прервёт чаепитие ударом кондитерского ножа, но это было бы уже своеобразным, но проявлением чувств.
Оптимизма в возможном сплочении отцов матерей и их детей даёт третья новелла. Потерянные (в кадре даже появляется Франсуаза Лебрун из «Мамочки и шлюхи» Эсташа), но не разобщённые брат с сестрой, разбирая сентиментальные ценности родителей не впадают в острую рефлексию. В этой новелле также мало слов и достаточно пауз, но работает это иначе. Двойняшки понимают друг друга беззвучно, настолько они близки. Заключительная часть триптиха даёт немалую надежду, что многие из нас смогут найти родительскому наследию достойное место и отвязать мешающий якорь для свободной жизни.
Режиссёр никогда не пользовался яркими красками и громкими словесными тирадами для разговора о волнующем. Почти по Чехову, люди пьют чай, а семьи медленно рушатся, связи рвутся буднично. Но это не исповедальная бергмановская «Осенняя соната», где последние 35 минут не оставляют живого места от близких людей.
Джармуш, мастер тонких намёков и полу оттенков, всегда больше тяготел к аскетичной, но точной манере японского классика Ясудзиро Одзу. Говоря о распаде семейной ячейки, он, как и его восточный коллега, использует едва заметные фразы и символы.
В каждой из новелл будет персонаж в красной одежде как символ тревожности и опасности. Любая из историй не обойдётся без упоминания дяди Боба («все дело в шляпе» — английская идиома), «ролексов» (поддельных или оригинальных), разговоров о воде как символе бреши в отношениях и группы скейтеров в рапиде, предваряющих новеллы. То ли духи города, то ли образ возможных перемен в узах крови.
В свои 72 Джармуш окончательно постиг дзен. «Отец Мать Сестра Брат» почти 2 часа исследует семейные дыры, но не собирается их наскоро заклеивать. В отличие от терапевтической «Сентиментальной ценности» Йоакима Триера, американский кинопоэт и визионер предлагает зрителям самим найти ответ на вопрос: можно ли остаться семьёй, если все чувства давно сожжены? Ведь даже самые формальные, механические ритуалы иногда бывают последним мостиком, соединяющим поколения в этом одиноком и безумном, изменившемся мире. А значит не стоит ими пренебрегать.
Даниил Попов, 31.12.2025
https://posletitrov.ru/articles/movies/reviews/otec-mat-sestra-brat/
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 21:59 | Сообщение # 12 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Чужая семья — потемки: в кино выходит «Отец мать сестра брат». Чем хорош новый фильм Джима Джармуша с Кейт Бланшетт и Томом Уэйтсом
С 1 января на большом экране можно увидеть драмеди «Отец мать сестра брат». Новый фильм Джима Джармуша, обращенный к семейным ценностям, получил «Золотого льва» на Венецианском кинофестивале-2025.
Режиссер-интеллектуал вновь ловит момент и сосредоточивается на разговорах обо всем и ни о чем, считает кинокритик Мария Ракитина.
Семейная антология, в которой характер отношений между родственниками читается в случайных деталях, жестах и взглядах. Новый фильм Джармуша избегает драмы, скандалов и разговоров о детских травмах. Режиссер лишь фиксирует разную степень эмоциональной близости между родителями и детьми, братьями и сестрами.
В первой новелле Джефф (Адам Драйвер) и Эмили (Майем Биалик) навещают своего пожилого отца-вдовца (его играет фаворит Джармуша Том Уэйтс), живущего среди заснеженных холмов на северо-востоке США. По дороге брат и сестра заметно нервничают из-за предстоящей встречи и дежурно вспоминают о делах семейных. В доме отца Джефф и Эмили испытывают неловкость и пытаются найти утешение в милых, но отстраненных разговорах ни о чем.
Вторая глава разворачивается в Дублине и отведена ежегодному чаепитию в доме писательницы (Шарлотта Рэмплинг), которую навещают ее взрослые дочери. Сестры-антиподы Тимотея (Кейт Бланшетт) и Лилит (Вики Крипс) обмениваются комплиментами и с удовольствием едят пирожные, но между ними ощущается напряжение. Их мать держится холодно и, кажется, больше заинтересована в личной жизни младшей дочери, чем в успехах старшей. Действие третьей части происходит в Париже, где взрослые близнецы Скай (Индия Мур) и Билли (Лука Сабба) восстанавливают историю своих родителей, погибших в авиакатастрофе.
Известный режиссер-интеллектуал Джим Джармуш всегда питал слабость к киноальманахам, в которых собирал истории мечтателей, маргиналов и простых смертных. В «Ночи на Земле» (1991) размышлял о «маловажных моментах жизни», поочередно предоставляя слово пассажирам и водителям в разных уголках света. В «Кофе и сигаретах» (2003) Джармуш набросал портрет богемных бездельников. В черно-белых короткометражках музыканты, писатели и актеры (все они — приятели режиссера) встречаются в непримечательных барах и кафе, теряют счет времени и болтают обо всем, что приходит в голову. Пространные разговоры в несуразных интерьерах и романтизация обыденности — отличительные черты творчества Джармуша, который не изменяет себе и в новом драмеди.
«Отец мать сестра брат» — редкое семейное кино в фильмографии режиссера. Обычно Джармуш снимает разножанровые истории о неприкаянных одиночках, будь то мелодрама о навечно влюбленных вампирах или ироничный боевик о современном самурае, выбравшем путь аутсайдера. О родителях, осмысляющих минувшие годы, режиссер говорит только в качестве исключения. Единственным семейным кино в карьере Джармуша до сегодняшнего момента можно было назвать «Сломанные цветы» (2005), где герой Билла Мюррея сталкивается с последствиями своих донжуанских похождений в лице взрослого сына. «Отец мать сестра брат» же всматривается в недосказанности и разрозненности воспоминаний нескольких семей.
Джармуша в первую очередь увлекают не скелеты в шкафах, а избегание прямого диалога о наболевшем и пережитом опыте у близких друг другу людей. В первой новелле дети выражают тревогу за отца, с трудом выдержавшего смерть жены, через пополнение запасов еды и нелепые вопросы о приеме психотропных препаратов. Холеные и одетые в стиле old money брат и сестра чувствуют себя не в своей тарелке в захламленном доме отца и явно спешат попрощаться с ним, но именно в повисшей в воздухе неловкости Джармуш находит особое очарование.
Режиссер никого не обвиняет в нежелании разделять чужие проблемы, а лишь подмечает отчужденность людей, которые когда-то вместе прошли через горе. Важную роль в понимании психологии отношений между отцом и детьми играет скрытность героя Тома Уэйтса. При Джеффе и Эмили пожилой родитель изображает бедного отшельника, но как только они уезжают, сбрасывает с себя напускную беспомощность, собирается на встречу с женщиной и откапывает во дворе новый BMW.
В главе «Мать» Джармуш тонко подмечает замешательство двух очень разных сестер. Старшая, Тимотея (или Тим), выглядит очень правильной и сдержанной по сравнению с розововолосой Лилит, которая держится как избалованный подросток. В присутствии матери сестры вежливо соревнуются в значимости своих достижений.
За чаем со сладостями Тимотея рассказывает, что ее недавно повысили на работе, а импульсивная Лилит резко перебивает сестру и переключает внимание на себя. Героини словно пытаются заслужить одобрение, которое недополучили в детстве. И в этом нет ничего удивительного, ведь их мать предстает скупой на эмоции женщиной и задает вопросы, не требующие подробного ответа.
Общаются они как по вызубренному наизусть сценарию: говорят банальности, вежливо интересуются последними новостями и как огня избегают проявления чувств. Симметрия кадра и искусственность чаепития только усиливают ощущение неразрешенного, но не озвученного конфликта матери и сестер. Но, в отличие от того же Йоакима Триера и его «Сентиментальной ценности», Джармуш не устремляется в психоанализ и предлагает зрителю самому сделать выводы о том, почему между героинями возникает некая безучастность.
Третья глава, «Сестра брат», куда сильнее предыдущих напоминает о том, что перед нами — классический Джармуш. В центре его внимания оказываются его любимые персонажи-альтернативщики, своей органикой похожие на героев фильмов «Таинственный поезд» (1989) и «Более странно, чем в раю» (1984). Джармуш показывает близких по духу и крови Скай и Билли, которые импонируют ему куда больше скованных приличиями Джеффа и Эмили из первой новеллы.
В заключительной главе фильма богемные и дико стильные близнецы ездят по романтическому Парижу, пьют кофе в кафе, разговаривают о семье и рассматривают детские фотографии в пустой квартире, где они выросли. Родственная химия между актерами Индией Мур и Лукой Сабба придает новелле обезоруживающую трогательность. Экранные брат и сестра словно читают мысли друг друга и цепляются за семейное наследие, потому что «жизнь так хрупка» и в ней ценен каждый момент. Знание о своих корнях — главное достижение в жизни Скай и Билли, родившихся в межрасовом браке.
Триптих Джармуша посвящен разным историям о родственных связях, но все их объединяют (не)случайные детали. В каждой главе возникают юные скейтбордисты, летящие навстречу неизвестности. Герои демонстрируют ролексы, напоминающие о ценности настоящего, в самый неподходящий момент повторяют английскую поговорку про дядю Боба («Bob's your uncle», или «Боб — твой дядюшка», — выражение, которое означает «готово», «дело в шляпе», «проще простого» или «вуаля»), врут о своем материальном положении и носят одежду красного цвета. Все семьи у Джармуша несчастны и счастливы по-своему, но без подробностей.
Главные фильмы 2025 года симптоматично обращаются к «семейным ценностям». «Битва за битвой» убеждает зрителя в том, что отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитал. «Сентиментальная ценность» излучает веру в примирение с несовершенством близких. «Звук падения» вскрывает наследственные травмы. «Отец мать сестра брат» легко встраивается в общий тренд и при этом предлагает невероятно чуткий взгляд на время, проведенное с близкими.
Мария Ракитина, 31 декабря 2025
https://www.rbc.ru/life/news/6953e2889a7947b3b1318d6d
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 22:00 | Сообщение # 13 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| Без сора в избе: рецензия на «Отец мать сестра брат» Джима Джармуша
Аккурат на Новый год в российский прокат выходит новый фильм Джима Джармуша «Отец мать сестра брат». Спустя шесть лет тишины мастер бесконфликтного кино вернулся с тремя зарисовками на тему отношений с родителями. О старой новой форме культового автора рассказывает Олег Ковалёв.
Фильм
Перед нами альманах из трёх новелл. В первой новелле брат с сестрой (Адам Драйвер и Майем Биалик) едут за город навестить чудаковатого отца (Том Уэйтс). Во второй новелле две сестры (Кейт Бланшетт и Вики Крипс) приезжают к интеллигентной матери (Шарлотта Рэмплинг) выпить чаю с пирожными. В третьей новелле сестра и брат (Индия Мур и Люка Сабба) осматривают пустую квартиру, в которую их родители никогда больше не вернутся.
Помимо дел семейных, три истории связывает друг с другом пачка визуальных рифм. Рифмы эти Джармуш расставляет без всякой претенциозности — чуть ли не подчёркивает их красным, чтобы считать сумел даже глаз, не вооружённый дипломом киноведа. Некоторые параллели, впрочем, уходят за пределы триптиха и тянутся к ранним работам режиссёра, особенно к двум другим альманахам. Во-первых, к «Ночи на Земле» (1991) с её поездками на такси по разным точкам земного шара. Во-вторых, к «Кофе и сигаретам» (2003), где разговоры тоже происходят за напитками, под которые непривычно говорить тост.
Венеция
В сентябре 2025-го «Отец мать сестра брат» выиграл «Золотого льва» Венецианского кинофестиваля. В любой другой год это решение приняли бы спокойно, однако в этот раз со всех уголков острова Лидо слышались пропалестинские лозунги. Общественное напряжение нарастало, пока не взорвалось 3 сентября с премьерой остросюжетной трагедии «Голос Хинд Раджаб». Фильм, снятый по реальному эпизоду войны в Газе (гибели палестинской девочки под обстрелом израильских солдат), публика встретила 24-минутными стоячими овациями. Дольше не рукоплескали ни одному фильму ни на одном фестивале за всю историю наблюдений с секундомером.
До «Золотого льва» Венеции Джим Джармуш удостаивался всего одной награды большой фестивальной тройки — каннского приза лучшему режиссёру за «Сломанные цветы» (2005)
Социально активную общественность отдельно раздражал тот (якобы) факт, что Джармуш уже давно не торт — а значит главный приз ему вручили в лучшем случае как компенсацию за тотальный фестивальный игнор всех предыдущих фильмов. Причём конфликт расколол не только публику, но и жюри. Если верить слухам, шесть из восьми присяжных настаивали на награде «Голосу Хинд Раджаб». Против выступили только председатель Александр Пэйн (режиссёр новой рождественской классики «Оставленные») и бразильская актриса Фернанда Торрес, которая в прошлом году номинировалась на «Оскар» за антидиктаторскую семейную драму «Я всё ещё здесь». Последняя, видимо, и отбила победу Джармуша, едва не покинув Венецию со скандалом.
Итог поэтичен: самый антиконфликтный режиссёр Америки уехал победителем из европейского эпицентра культурного конфликта. Одни скажут, что искусство взяло верх над политикой. Другие — что жюри зарыли головы в песок нейтралитета. Фильм же, сколько мнений ни выскажи и сколько контекстов ни перечисли, не станет ни лучше и ни хуже. Он не поменяется так же, как всю карьеру не особо поменялся его автор.
Джим
Фильмы Джармуша (за исключением стоящего особняком «Предела контроля») никогда не были про напускную глубину. Они всегда исходили из простой историй, на которую режиссёр скопом нанизывал понятные и дорогие своему сердцу мотивы. Путешествия. Мягкие столкновения культур. Встречи двух и более одиночеств. Принципиальная бесконфликтность. Музыка. В конце концов, бытовые мелочи, которые в его неспешных и негромких фильмах заметны куда лучше, чем в порывистой и беспокойной реальной жизни.
«Мне кажется, чтобы понять Джима, вам нужно знать, что он поседел в пятнадцать лет. Поэтому в мире подростков он чувствовал себя иммигрантом. С тех пор он таким и остался — безобидным, заворожённым иностранцем. И об этом все его фильмы», — рассказывал Том Уэйтс в 2005 году.
Том Уэйтс — самая яркая часть ансамбля «Отца матери сестры брата». При том, что никакой он не актёр, а культовый музыкант, для души поигрывающий в кино уже почти полвека. Не то чтобы именитые актёры играют хуже рокера-меланхолика (это не так). Просто фильм совсем о другом.
В альманахе «Отец мать сестра брат» старый добрый Джим впервые вглядывается в свои любимые мелочи как во что-то конечное. Он и раньше общался со зрителем на тему смерти, но каждый раз это был разговор через маску жанровой игры. В «Мертвеце» (1995) Джармуш пустил Джонни Деппа в предсмертный сплав по реке, чтобы переосмыслить вестерн как мифологию Америки. В «Псе-призраке» (1999) он переложил японский мотив самурайского самопожертвования на западную традицию гангстерских драм. В вампирских «Выживут только любовники» (2013) Джармуш изобразил творческую пару, для которой бессмертие есть привилегия вечного купания в радостях повседневности. В зомби-комедии «Мёртвые не умирают» (2019) Джиму просто прикольно ворчать на общество потребления и переснимать все свои ранние фильмы разом.
Теперь же никаких жанровых масок. Взрослые дети приезжают в гости к пожилым родителям, чтобы соблюсти ритуал семейности. Поелозить на диване, поотвечать на неловкие вопросы, не выдать о своей жизни больше, чем нужно. Каждый разговор со старшими — как маленькая иммиграция, только вместо языкового барьера стоит межпоколенческая стена с колючей проволокой из тайн.
В третьей новелле от родителей остаются лишь фотографии и коллекционерское барахло — свидетельство тому, что и они когда-то были молоды (как эти скейтеры, что в слоу-мо заезжают в каждую из трёх новелл). Скоро и от Отца останется только старый пикап и «поддельные» Rolex, а от Матери — чайный сервиз, да коробка с её романами, на страницах которых она обнажила явно больше души, чем перед дочерьми.
Комедийная драма, говорите? Лучше бросьте клеить ярлыки на запечатлённое время и цените его таким, какое есть. Реальное время, может, и не станет течь спокойнее, но хоть ненадолго станет чётче.
Олег Ковалёв, 01 января 2026
https://kanobu.ru/article....-378885
|
| |
|
|
| И_Н_Т_Е_Р_Н_Е_Т | Дата: Суббота, 28.02.2026, 22:00 | Сообщение # 14 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 275
Статус: Offline
| «Отец, мать, сестра, брат»: Джармуш снова в отличной форме
В российский прокат выходит новая картина Джима Джармуша. Режиссер после шестилетнего перерыва сделал лучший, может быть, фильм своего позднего периода. Венецианское жюри во главе с Александром Пэйном новую работу классика оценило — и вручило ему «Золотого льва». «Отец, мать, сестра, брат» — разделенная на три новеллы печальная комедия о родственных связях с участием Тома Уэйтса, Адама Драйвера, Кейт Бланшетт и других.
Где-то в американской глубинке брат (Адам Драйвер) и сестра (Майем Биалик) раз в жизни приезжают проведать отца (Том Уэйтс), живущего в скрипучем доме на берегу озера и испытывающего перманентные финансовые трудности. В Дублине две сестры (Кейт Бланшетт и Вики Крипс) собираются на ежегодное чаепитие с пирожными у матери (Шарлотта Рэмплинг), автора сентиментальных романов. В Париже брат и сестра, двойняшки (Индия Мур и Люка Сабба), встречаются после разлуки по трагическому поводу: их родители недавно разбились на легкомоторном самолете, и они едут посидеть в их пустой квартире и посмотреть на коробки с вещами на складе.
Джим Джармуш, известный любитель антологий, в том числе интернациональных («Ночь на Земле»), обращается к этому старомодному формату после долгой паузы. В последние пару десятилетий он пробовал силы в разных, в том числе неожиданных жанрах (зомби-комедия!), но его редкие фильмы объединяла сквозная тема культурного резистанса и ощущение какой-то горечи, обиды на мир, меняющийся совсем не так, как хотелось и мечталось. В «Отце, матери» этого нет. Джармуш, которому сейчас 72, вернулся к ровной, ненаигранной прозрачности своих классических картин и в то же время шагнул куда-то вперед — этот фильм стариковский в самом лучшем смысле.
Поколенческие разрывы по-прежнему занимают режиссера, но здесь почти исключительно в области личной, родственной. Матери, отцы, сыновья и дочери оказываются патологически не способны найти общий язык, несмотря на то что все дети давным-давно взрослые и некоторые уже сами стали родителями. Фильм процентов на шестьдесят состоит из неловких пауз — можно представить, какой дисциплины это потребовало у режиссера на монтаже. В первых двух главах ситуация разыгрывается скорее в комическом ключе, в третьем — в более меланхоличном: родители унесли свои тайны (по косвенным намекам вполне авантюрного характера) в могилу, и вопросы, которые стоило им задать, навсегда останутся без ответа.
Главным хитом, несомненно, будет первая новелла, самая легкомысленная: Уэйтс в своем оптимальном репертуаре, светлая идея породнить Драйвера и Биалик (их невозмутимый диалог в машине — мастер-класс тайминга), очаровательный финт в финале. Джармуш по старой привычке оставляет много информации за кадром, но подбрасывает достаточно улик, чтобы мы могли составить какое-то впечатление о характерах героев и природе их связей. Например, герой Уэйтса явно не был в молодости отцом года, что дети (в разной степени) готовы простить, но не забыть. Цемент их нынешних натянутых контактов — экономика; заботливый сын даже притащил отцу коробку с продуктами. Но гости, ерзая на диване, чувствуют, что что-то не сходится.
Не вполне искренние, а то и напропалую врут друг другу, героини второй новеллы. Ослепительный кастинг в данном случае вызывает некоторые вопросы: и Бланшетт, и Крипс по возрасту вполне годятся в дочери Рэмплинг, но обе как будто играют персонажей лет на 15–20 моложе себя. Возможно, впрочем, именно в этом идея Джармуша: внутри семьи невозможно вырасти, и, допустим, младшая дочь — младшая дочь навсегда. Ритуал семейного сборища выверен до мельчайших деталей: все знают, кто где сядет, кто что скажет, что будет на столе, когда можно вызывать Uber. Означает ли это, что в таком общении нет никакой ценности (как легко, прямо скажем, может показаться)? Но с чем мы останемся, если убрать из жизни все ритуалы?
Лирическая парижская глава отличается не только физическим отсутствием родителей, но и несравненно более нежным альянсом брата и сестры — расслабленные модные красавцы смешанных кровей и неуловимо творческих занятий, они заметно больше по душе Джармушу, чем зажатые нормисы из предыдущих частей (хотя что за барство — оставлять 10 евро за два эспрессо?). Неторопливая поездка по французской столице, лучи солнца в камеру, россыпь детских фотографий, сплав сожалений и невысказанного, свойственного молодости оптимизма.
Новеллы абсолютно самостоятельны, но Джармуш разбрасывает пустяковые, иногда забавные, иногда поэтические рифмы: повторяющиеся фразы (сквозная шутка касается, например, британской идиомы «Bob’s your uncle»), загадочные скейтеры, которых все герои в какой-то момент своего пути видят в рапиде. Несмотря на многочисленные свидетельства обратного, все они — все мы — связаны невидимыми нитями, будь то кровь, эмпатия или, допустим, общие музыкальные вкусы. Иногда приходит время снять фильм, иногда — поерзать на диване и помолчать.
Станислав Зельвенский, 01.01.2026
https://www.kinopoisk.ru/media/article/4011701/
|
| |
|
|
|
