Понедельник
21.08.2017
18:56
 
Липецкий клуб любителей авторского кино «НОСТАЛЬГИЯ»
 
Приветствую Вас Гость | RSSГлавная | режиссёр Жан Кокто - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Форум » Тестовый раздел » ЖАН КОКТО » режиссёр Жан Кокто
режиссёр Жан Кокто
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 06.07.2010, 07:32 | Сообщение # 1
Группа: Администраторы
Сообщений: 3532
Статус: Offline
Жан Кокто: смерть и юноша
5 июля 1889 года родился французский писатель, художник, кинорежиссёр Жан Кокто


«Я правда и вымысел одновременно», — говорил о себе Жан Кокто и был абсолютно прав — его жизнь и творчество были настолько невероятны, что выдумать их было бы не под силу никому из живших на Земле.

Никогда не претендовавший на лавры философа и даже интеллектуала, употреблявший слова «поэт» и «искусство» чаще, чем матрос употребляет слово из трёх букв, эстет Кокто жил свою жизнь так, будто жил лишь один раз, хотя многажды утверждал обратное.

11 октября 1963 г., в день своей смерти, Жан Кокто сказал: «С самого дня моего рождения моя смерть начала свой путь. Она следует за мной без суеты». А за несколько месяцев до этого, в августе, Кокто снял свой последний фильм, 25-минутную короткометражку под названием «Послание Жана Кокто, адресованное в 2000 год» / Jean Cocteau s’adresse à l’an 2000/. Она состоит из всего лишь одного плана — убелённый сединами Кокто лицом к камере обращается с речью к потомкам, — и это зрелище уже само по себе дорогого стоило, ведь излагать свои мысли Кокто любил и умел, и даже заклятые враги признавали, что Кокто говорит лучше всех во Франции.

Когда послание для XXI века было отснято, плёнку спрятали в коробку, запечатали и отправили по почте с тем условием, что открыто оно должно быть не раньше 2000 года. Кокто прекрасно отдавал себе отчёт в том, что камера запечатлевает его превращение в призрак, фантом, ибо знал, как будущее обращается в прошлое и наоборот, ведь время — это вещь, придуманная человеком, а значит, не внушающая доверия. «Существует только феномен складывания, позволяющий нам вступать в случайный контакт с одной из сторон вечности, тоскливо-однообразный узор которой, как бумажное кружево, вырезают, должно быть, какие-то фокусники, — пытался объяснить Кокто. — Тем не менее я стараюсь придерживаться — это сущая правда — обозначенной мною программы: постепенно писать обо всём где придётся, и не только для избранных, но отважиться быть интересным для широкого круга читателей». Кокто в теории был эстетом и элитистом, а на практике и в душе — популистом.

Кокто сочинял поэзию, прозу, пьесы и критику, поставил несколько фильмов, нарисовал тысячи скетчей и картин, оформлял балеты Дягилева, сотрудничал с такими композиторами, как Стравинский, Сати, Мийо, Пуленк, Онеггер и Менотти, играл в кино и в театре, стал одним из основателей Фестиваля проклятых фильмов, который состоялся в Биаррице в 1949 году, играл джаз в нескольких парижских клубах и лично натренировал конченого боксёра из Панамы по имени Эл Браун до титула чемпиона мира в весовой категории «петуха». Единственной формой визуального искусства, которую он не практиковал, была фотография, однако сам Кокто позировал величайшим фотографам мира — Анри Картье-Брессону, Жаку-Анри Лартигу, Мэну Рэю, Ирвингу Пенну. Он вёл кипучую деятельность, при этом производя впечатление абсолютного бездельника, — а чаще бывает совершенно наоборот.

Во Франции 1920-х слово «разносторонний» считалось порицательным, и Кокто чаще всего хулили за его непостоянство и дилетантство, называя «общественным хамелеоном» (он знал всех, кто имел хоть какой-то вес, и постоянно обзаводился новыми нужными знакомыми), фривольным эстетом, свободным от каких-либо обязательств и растворяющимся во множестве различных форм искусства. Особенную ненависть, носившую стойкий отпечаток гомофобии, к Кокто испытывал Андре Бретон. По мнению Бретона, Кокто осквернял такое понятие, как «мужская отвага художника», поэтому армия его сюрреалистов пыталась вести подрывную работу на каждом из многочисленных проектов Кокто. Поль Элюар, будучи на спектакле Кокто «Человеческий голос» в «Комеди Франсез», воскликнул: «Это просто непристойно!» Разгневанный Франсуа Мориак покинул премьеру «Сложности бытия».

Кокто стал человеком, которого ненавидела и преследовала вся Франция, и в этом была лишь щепотка его параноидальной мегаломании. Его глубоко богемный стиль жизни и публичная деятельность казались откровенно декадентскими (а стало быть, достойными презрения) тем, кто не был вхож в его круг. Постоянный флёр скандальности из-за употребления наркотиков и обвинений в развращении молодых людей никогда не покидал его. Он первым открыто занимался такими вещами, как самопиар и самораскрутка, став первым медийным самопиарщиком двадцатого столетия — и за то, что он стал первым селебрити литературных кругов, он тоже получил порцию хулы.

В его творчестве никогда не было произведения, выделявшегося из остальных сочинений, он никогда не брался за свой magnum opus, потому что одни и те же образы и темы перетекали из одного его произведения в другое. А также потому, что его главным произведением был его собственный публичный образ, над которым он работал так же скрупулёзно и легко, как над своими скетчами (хотя заявлять так немного несправедливо по отношению к его работам). Не существует практически ни одной фотографии, на которой он бы был пойман фотографом врасплох (за исключением той, что сделана в январе 1947-го возле Дворца правосудия после антинаркотической облавы жандармов).

Писатель Гильберт Адер, переиначивший роман Жана Кокто «Ужасные дети» в синефильскую оргию «Мечтатели», позже лёгшую в основу одноименного фильма Бертолуччи, дал Кокто хлесткое прозвище — обнаженный денди. Кокто часто называли французским ответом Оскару Уайльду — и из-за гомосексуальных наклонностей, и по количеству афоризмов, оставленных потомкам, и по богатству гардероба. Кокто лавировал между скандалами и парадами, менял глянцевые фасады и маски, флиртовал с новомодными дадаизмом и сюрреализмом, врывался в новые или изменённые состояния художественного бытия (будь то гипнотический транс опиума, сны наяву или сенсорные зоны кинематографа) — и при этом оставался серьёзным художником, задававшимся вечными вопросами.

Кокто был первым из совершенно нового поколения художников и заплатил за это сполна, но также и стал обладателем уникального статуса внутри французской культуры — он был её опылителем, оператором в лучших смыслах этих слов, благодаря ему в культуре и обществе Франции происходили какие-то новые события и открывались новые порталы.

Один из основных деятелей французского авангарда и первый, кто ввёл понятие «сюрреализм», Гийом Аполлинер в интервью в августе 1916 года сравнивал кинематограф с образцами «великой поэзии, которые декламируются для собравшихся людей». Также он хвалил кино за его близость к народу. Однако сам Аполлинер за свою карьеру написал лишь один сценарий для фильма. Кокто же, напротив, крайне мало теоретизировал о кинематографе, но занимался им на практике и в итоге стал гораздо более известен человечеству как кинорежиссёр, нежели драматург, поэт или какая-либо иная из многочисленных ипостасей. При этом сам Кокто не считал себя кинорежиссёром.

В 1930 году, когда он дебютировал в кино фильмом «Кровь поэта», он, по собственному признанию, совершенно ничего не понимал в кино. «Мои ошибки впоследствии были приняты за находки и открытия», — признавался он позже. И ставка на кино сработала: в наше время редко увидишь выставку картин Кокто в музеях или его пьесу в театре, даже книг на прилавках магазинов что-то не видно. Я специально поискал его книги в нескольких книжных магазинах, перед тем как писать текст, и получил от продавщиц и работников магазинов (например, Дома книги на Арбате) в ответ на вопрос о наличии книг печально рифмующееся с фамилией автора «Кто?». И здесь привычно сослаться на особенности нашей национальной гомофобии не получится, потому что тот же Уайльд на книжных полках представлен очень богато. Зато фильмы Кокто, от «Крови поэта» до «Завещания поэта», можно отыскать без труда и употребить именно в том виде, в котором они были задуманы и исполнены самим Кокто. Его фильмы оказали прямое и непосредственное влияние на всю без исключения Новую волну (Годар, Трюффо, Варда, Рене) и на таких режиссёров, как Мельвилль, Пазолини, Бертолуччи, Энгер, Гринуэй, Фассбиндер и Джармен, — то есть на любого из когорты «священных чудовищ» и «проклятых поэтов» кино. А «Кровь поэта» Кокто ни много ни мало дала начало альтернативной ветке арт-кино, последней из ярких работ в которой стоит киноцикл Мэтью Барни «Кремастер». Когда «Кровь поэта» показывали в Москве на Фестивале готического кино в кинозале Центрального дома литераторов в 4 часа утра, чтобы зрители не испугались того, что из-за технических накладок будут смотреть «Кровь поэта» на языке оригинала, я, извинившись, бросил громкую фразу: «Кинематограф был изобретён для того, чтобы был снят этот фильм». Ни один человек не встал с места. И недавняя новость о том, что Стивен Северин из гот-группы Siouxsie & The Banshees озвучивает вживую этот фильм, доказывает, что Кокто был записан нами (компанией «Кино без границ». — Ред.) в «готы» по делу.

Не секрет, что Кокто испытывал более чем повышенный интерес ко всему эзотерическому и в его работах заложено гораздо больше, чем доступно человеческому глазу. Поэт, по мнению Кокто, — это «естественный проводник, медиум, он во власти таинственных сил. Пользуясь его чистотой, они посылают сигналы в наш мир, пытаются если не разрешить, то хотя бы дать нам почувствовать тяжесть проблем, от которых мы прячемся за дневной суетой». Неспроста имя Кокто стало последним в списке Великих магистров приората Сиона и хранителей родословной Меровингов, составленном Пьером Плантаром в 1967 году. «Секретные досье» Плантара и орден приората Сиона оказались весьма сомнительным мыльным пузырём, но есть несколько причин, почему имя Кокто попало в этот список «Кода да Винчи». Филипп де Черизи, соратник Плантара, увлекался сюрреализмом, а на последней работе Кокто (оставшейся незаконченной), фреске на стенах часовни Нотрдам-де-Жерусалем в городе Фрежюс, изображены крестовые походы, орден рыцаря Гроба Господня, крест крестоносцев и девиз крестоносцев «Так хочет Бог!». Возможным подтверждением того, что Кокто был связан каким-то образом с эзотерическими или масонскими кругами и тайными обществами, может служить факт, что в разные периоды своей жизни Кокто появлялся на портретах и фотографиях со скрещёнными руками, чьи кисти покоятся на плечах, — в хорошо известной масонской позе.

Известно, что во время Второй мировой войны Кокто симпатизировал нацистским оккупантам и не испытывал угрызений совести, получая заказы на работы от коллаборационистов. Время с 1941 по 1944 год Кокто провел крайне плодотворно — издал две книги, поставил пять пьес и снял два фильма. «Возможно, однажды честью Франции станет тот факт, что она отказалась сражаться», — писал Кокто в своем дневнике 5 мая 1942 года. Также из его дневника становится ясно, что он восхищался Адольфом Гитлером: «В Гитлере мы имеем поэта, которого не дано понять монотонным людям». Арно Брекер, скульптор, входивший в ближайший круг Гитлера, устроил выставку своих работ во Франции летом 1942 года, и Кокто написал статью «Салют Брекеру», напечатанную в газете Comoedia. Писатель Эрнст Юнгер в своих мемуарах о годах оккупации описывал Кокто того времени как «человека, живущего в аду, но устроившегося в нём довольно комфортно». В книге американца Д. Прайс-Джонса о Париже времен Третьего рейха рассказывается о сожительстве Жана Маре с драматургом Жаном Кокто, девизом которого была фраза «Да здравствует позорный мир!». Эта пара, занимавшая апартаменты в «Пале-Рояле», не испытывала недостатка даже в опиуме, которым обеспечивался Кокто.

В 1943 году кинорежиссёр Жан Деланнуа поставил фильм «Тристан и Изольда» по сценарию Жана Кокто на основе известной легенды, в которой Жан Маре представил образ не столько известного любовника, сколько идеализированного эсэсовца. Кинокритики отметили, что фильм, несмотря на всё свое великолепие, тем не менее был испорчен идеями расистского толка, сделавшими его приемлемым для нацистских оккупантов военной Франции. Когда же один из критиков написал о «гомосексуальной ауре», исходившей от Маре, тот ответил ему публичной пощёчиной. Дело замяли, что легко объясняется: актёр удостоился бюста, вылепленного Брекером.

К 1943 году, когда Германия начала сдавать позиции, Кокто возобновил дружбу с Пабло Пикассо и другими французскими художниками. В том же году Жан Жене принес ему рукопись своего романа «Богоматерь цветов». Кокто был в таком восторге от него, что немедленно договорился о том, чтобы роман был издан. Благодаря стараниям Кокто на следующий год Жене избежал пожизненной ссылки. В суде Кокто заявил: «Вы не можете посадить в тюрьму Артюра Рембо». А после войны Кокто избежал обвинений в коллаборационистской деятельности, потому что его поступки были сочтены не подлежащими уголовному обвинению. Фигура меньшего масштаба на месте Кокто после такого пошла бы ко дну.

Внутри Кокто, как у многих людей творчества и художников, противоборствовали прямо противоположные и несовместимые наклонности и стремления. Всю жизнь он страдал от опиумной наркозависимости (в середине 1930-х Кокто выкуривал 30 трубок опиума в день), которая плохо сочеталась с его превалирующей гомосексуальностью (самые громкие его романы были с Маре и с Раймоном Радиге, в пятнадцать написавшим гениальный роман, а через пять лет умершим от брюшного тифа), и еще меньше — с непоколебимой католической верой. И всё это отражалось весьма причудливо в его работах. Хотя Кокто не делал секрета из своей гомосексуальности, он так и не написал никогда неприкрыто гомосексуального текста и даже в мемуарах аккуратно обходил эту тему. Возможно, из-за этого Кокто стал героем самых непрезентабельных и немыслимых анекдотов — например, рассказывают, что он приобрёл себе специальное кресло-седалище с козлиными ногами, на котором намалёваны всякие сатанинские хари и чёртовы рога. Раньше это кресло якобы принадлежало знаменитому писателю Анатолю Франсу, который восседал на нём на тайных сборищах чёрной мессы.

В октябре 1963-го Кокто был похоронен в часовне Сен-Блез де Симпле XII века возле своего дома в Мийи-ла-Форе, посреди фресок, специально сделанных им самим предварительно (он называл их «татуировками»). Андре Моруа назвал похороны Кокто настоящим шедевром: «Незабываемо ласковый день провожал уснувшего поэта. Нам было грустно, потому что мы потеряли его, и радостно, потому что мы дали ему всё, что он мог бы пожелать. Мы оплакивали смерть; мы провожали бессмертного, увенчанного не жалкими лаврами официального признания, а тем истинным и прочным бессмертием, которое живёт в сердцах и умах». В качестве эпитафии на надгробии — выбранная самим Кокто фраза: «Я остаюсь с вами». Художник стремился к жизни после смерти, не боясь, что исчезнет окончательно, всегда желая освободиться от пут времени и пространства. Множество раз он заявлял о том, что уже жил на этой земле и будет жить ещё много раз. Он верил в то, что зеркала — это порталы, через которые люди могут проникать сквозь время и пространство. Окна в потусторонний мир. Во многих его работах эта тема повторялась, и наиболее чётко — в фильме-автопортрете «Завещание Орфея» (Франсуа Трюффо, для которого Кокто был воплощением истинного автора, профинансировал фильм при помощи прибыли от международных сборов своих «Четырёхсот ударов»). Он проявлял интерес к оккультизму и чёрной магии, несколько раз принимал участие в сеансах общения с мёртвыми и часто использовал термин «фениксология», который позаимствовал у своего друга Сальвадора Дали. Фениксология — это наука о том, как умирать и воскресать бесчисленное количество раз.

Хотя выполняет ли Кокто свое обещание оставаться с нами? Узнаются ли его маньеризмы в бесхребетном белесом дендизме Энди Уорхола? Держит ли горлопан британского рока Пит Доэрти его «Опиум» за свою настольную книгу? И дошло ли по адресу послание в XXI век Жана Кокто, J.C., поэта-спасителя с инициалами Иисуса Христа? Кажется, что это зависит уже не от Кокто, который поразил огромное количество целей и мишеней по нескольку раз, снова и снова забрасывая во все стороны линейки времени послания и завещания (как гласила одна из ремарок в его пьесе «Орфей», костюмы актеров должны быть максимально приближены к той эпохе, в которую ставится произведение). Еще в своем эссе «Петух и арлекин» 1918 года Кокто заключил: «Надо быть и живым человеком, и посмертным художником одновременно». И это лишь одна из невыполнимых миссий, которые Кокто успешно претворил в жизнь.

Илья Миллер
http://www.chaskor.ru/article/zhan_kokto_smert_i_yunosha_18373
 
ИНТЕРНЕТДата: Вторник, 06.07.2010, 07:33 | Сообщение # 2
Группа: Администраторы
Сообщений: 3532
Статус: Offline
Жан Мори́с Эже́н Клема́н Кокто́ (фр. Jean Maurice Eugène Clément Cocteau; 5 июля 1889 — 11 октября 1963) — французский писатель и художник

Биография

Сын адвоката и художника-любителя, покончившего с собой, когда сыну было 9 лет. Не получил систематического образования. С середины 1910-х годов вошёл в художественные круги Парижа, познакомился с Марселем Прустом, Андре Жидом, Сергеем Дягилевым, Павло Пикассо, Эриком Сати и другими, оказал влияние на сюрреалистов (затем вошёл в конфликт с А. Бретоном), позднее сблизился с Жаном Маре и Эдит Пиаф. Известен многолетним творческим и любовным союзом с актёром Жаном Маре, с которым прожил вместе около 25 лет.

Признание

С 1916 года издавался в литературном американском журнале «Литтл Ревю», основанном Джейн Хип и Маргарет Андерсон. В 1955 был избран членом Французской Академии, Королевской Академии Бельгии. Командор ордена Почётного легиона, член Академии Малларме, многих национальных Академий мира, почётный президент Каннского кинофестиваля, Академии джаза и др. В Мийи-ла-Форе, где умер Жан Кокто, действует дом-музей.

Мало кто из писателей XX века имел такую близкую и обширную связь с музыкой и музыкантами своего времени, как Жан Кокто. Среди его произведений — либретто и тексты для десятков опер, балетов и ораторий, в числе которых многие сделали имя не только своему автору, но и составили историю всей французской музыки.

«…Между музыкой и Жаном Кокто была органичная доверительная связь… Он был весь в музыке физически… Для разговора о музыке и музыкантах он умел находить идеально подходящие слова, точные выражения, полностью избегая при этом специальной музыкальной терминологии…» (Анри Соге, «Жан Кокто и музыка»)

Особенное значение для Жана Кокто имел скандально легендарный балет Сати-Пикассо-Кокто «Парад», поставленный в мае 1917 года русским балетом Дягилева в Париже. Шумная премьера «первого сюрреалистического спектакля» в истории сделала имя не только Кокто, но и всем остальным участникам этого эпатажного представления. Общение с Эриком Сати, одним из самых особенных и странных композиторов XX века имело наибольшее значение для формирования и творческого, и личного почерка Кокто.

«Внешне Сати был, похож на заурядного чиновника: бородка, пенсне, котелок и зонтик. Эгоист, фанатик, он не признавал ничего, кроме своей догмы, и рвал и метал, когда что-нибудь противоречило ей. <…> Эрик Сати был моим наставником, Радиге — экзаменатором. Соприкасаясь с ними, я видел свои ошибки, хотя они и не указывали мне на них, и даже если я не мог их исправить, то по крайней мере знал, в чём ошибся…» ( Жан Кокто, из книги «Бремя бытия», 1947 г.)

Пять лет спустя Жан Кокто совместно с Эриком Сати и при поддержке известного критика Анри Колле инициировал создание знаменитой французской группы «Шести» молодых композиторов, прообразом которой послужила «Могучая кучка» или «Русская пятёрка», как её чаще называли во Франции.

«История нашей „Шестёрки“ похожа на историю трёх мушкетёров, которых вместе с д’Артаньяном было четверо. Так и я в „Шестёрке“ был седьмым. Говоря точнее, ещё больше эта история похожа на „Двадцать лет спустя“ и даже на „Виконта де Бражелона“, потому что всё это было очень давно и сыновья уже заменили отцов. Сходство дополняется тем, что нас объединяла не столько эстетика, сколько этика. А это, по-моему особенно важно в нашу эпоху, помешанную на ярлычках и этикетках…» ( Жан Кокто, из книги «Мои священные чудовища», 1979 г.)

Творчество

Поэзия

La lampe d’Aladin (1908)
Le prince frivole (1909)
Odes (1914)
Cap de Bonne-Espérance (1918)
Escales (1920)
Vocabulaire (1922)
Plain-Chant (1922)
Prière mutilée (1922)
La Rose de François (1923)
L’Ange Heurtebise(1925)
Cri écrit (1925)
Opéra (1926)
Eloge de l’Imprimerie (1929)
Mythologie (1934)
Enigme (1939)
Allégories (1940)
Léone (1944)
La Crucifixion (1946)
Le Chiffre sept (1952)
La Nappe du Catalan (1952)
Dentelle d’éternité (1953)
Appogiatures (1953)
Clair-Obscur (1954)
Paraprosodies (1958)
Gondole des Morts (1958)
Cérémonial Espagnol du Phénix (1960)
Le Requiem (1961)
Taches (1962)
Faire-Part (1968, посмертно)

Романы

Le Potomak (1919)
Le Grand Ecart (1923)
Thomas l’imposteur (1923)
Le Livre blanc (1928)
Les Enfants terribles (1929)
La Fin du Potomak (1940)

Эссе

Le Coq et l’Arlequin (1918)
Carte blanche (1920)
Le Secret professionnel (1922)
Le Rappel à l’ordre (1926)
Opium (1930)
Essai de critique indirecte (1932)
Portraits-Souvenir (1935)
Mon Premier voyage (1938)
Le Greco (1943)
Le Foyer des artistes (1947)
Jean Marais (1951)
Gide vivant (1952)
Entretiens sur le musée de Dresde (1957, с Луи Арагоном)
Le Cordon ombilical (1962)

Пьесы

Parade (1917)
Les Mariés de la tour Eiffel (1921)
Antigone (1922)
Roméo et Juliette (1924)
Орфей (Orphée, 1926)
Человеческий голос (La Voix humaine, 1930)
La Machine infernale (1934)
L’Ecole des veuves (1936)
Эдип-царь (Oedipe-roi, 1937)
Les Chevaliers de la Table ronde (1937)
Ужасные родители (Les Parents terribles, 1938)
Священные чудовища (Les Monstres sacrés, 1940)
La Machine à écrire (1941)
Renaud et Armide (1943)
L’Epouse injustement soupçonnée (1943)
L’Aigle à Deux Têtes (1946)
L’impromptu du Palais-Royal (1962)

Кинофильмы

1932 — Кровь Поэта (фр. Le Sang d'un poète)
1946 — Красавица и Чудовище (фр. La Belle et la Bête)
1947 — Двуглавый Орел (фр. L'Aigle à Deux Têtes)
1948 — Ужасные Родители (фр. Les Parents terribles)
1950 — Орфей (фр. Orphée)
1952 — фр. Villa Santo-Sospir (к/м)
1959 — Завещание Орфея (фильм) (фр. Le Testament d'Orphée)
1965 — Самозванец Тома / Thomas l’imposteur

Кроме того, Кокто выступал сценаристом фильмов Жана Деланнуа («Вечное возвращение», 1943; «Принцесса Клевская», 1960), Робера Брессона («Дамы Булонского леса», 1949) и др. Его пьесы легли в основу фильмов других режиссеров — пьеса «Человеческий голос» — фильма П.Альмодовара «Женщины на грани нервного срыва», «Двуглавый орёл» — фильма Антониони «Тайна Обервальда».

http://ru.wikipedia.org/wiki/Жан_Кокто
http://lib.ru/PXESY/KOKTO/
http://www.goodcinema.ru/?q=node/2617

 
Форум » Тестовый раздел » ЖАН КОКТО » режиссёр Жан Кокто
Страница 1 из 11
Поиск:

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz